Аварийные плафоны взялись тусклым оранжевым. Следом, с тем же интервалом, стал уходить фон, которого Балков не слышал ушами, но чувствовал менталистской костью тринадцать суток: антимагические контуры, слой за слоем, отключались в том же порядке, сверху вниз.

Кто-то шёл к кубу и по дороге выключал за собой всё.

— Куб, доклад, — сказал он.

— Контур куба держится, — отозвался менталист снизу. — Пока держится, командир. Он на автономной линии… — пауза вышла короткая. — Всё. Упал.

Балков спустился на площадку, бегом, через две ступени. Стеклянный куб стоял тёмный, без зеленоватой глубины, обычное толстое стекло, и давление, тринадцать суток ломившее зубы, ушло. Внутри, у самой мембраны, стоял Радулов. Руки за спиной, лицом к лифту, и стоял он так, как стоят на перроне при подходе поезда, который не опаздывает.

Он ждал этого с первого дня.

— Оружие к бою, — сказал Балков. — Менталисты, купол на площадку. Огонь по кубу не открывать, стекло наше, оно ещё…

Тени пришли из вентиляции. Из решёток под потолком колодца, из тёмных горловин, беззвучно, три, пять, восемь, чёрные плоские лоскуты, и пошли вниз по спирали, вдоль галерей. Караул открыл огонь, длинными, трассеры прошивали черноту насквозь и уходили в бетон, Балков даже не стал командовать отбой, люди сами видели, что пули этой дряни что снег, он говорил им это ещё перед заводом.

— Менталисты, по целям! Караул, к стене, не мешать!

Первую тень его пара сняла чисто, вспышкой по глазам, вторую тоже. На третьей Балков встал в контур сам, третьим, чёрная перчатка легла на висок привычно, и удар у него вышел не хуже, чем до границы, тень осыпалась, не долетев до площадки. Он успел подумать, что рука, которую он обещал показать лекарю после операции, работает, и что обещание, выходит, остаётся в силе.

Оставшиеся не стали драться. Пять лоскутов разом, со всех сторон, легли на куб, облепили стекло и оно пошло трещинами. Росли они из-под черного сами, без единого удара, ветвясь, и толстое зеленоватое стекло, рассчитанное на магистра, крошилось под ними, как под морозом.

— От куба! — крикнул Балков караулу. — Все от куба, к лифту!

Грань лопнула. Осыпалась внутрь и наружу, водопадом крошки, и в проломе встал Радулов. Он вышел не торопясь, переступив через нижнее ребро, стряхнул с плеча стеклянную пыль и посмотрел на площадку. Тени висели вокруг него полукругом, смирно, как висит свита.

— Капитан, — сказал он. — Уведите людей. Вы мне не нужны.

— Не положено, — сказал Балков.

Удар он нанес сам, всем, что осталось, обоими менталистами в связке и собой на острие, и на короткое время ему показалось, что удар лёг. Радулов качнул головой, коротко, как отгоняют звон в ухе. Ответ Балков не увидел и не услышал. Ответ просто наступил.