— Я согласен, — сказал я. Препятствий для этого я не видел. Все было предельно логично, хоть первым порывом и было остаться здесь и быть нужным здесь. Но нет. Теперь я твердо знал, что больше нужен в столице.

— Отлично, — в голосе Серебряного появилось удовлетворение. — Времени нет. Они ждут вас завтра утром. Максимум — завтра к обеду.

— Это невозможно! Поезд до столицы идет долго!

— Тогда летите самолетом. Два часа, и вы на месте. Ночной рейс в полночь, прибытие в два часа ночи. Успеете выспаться в гостинице и к девяти быть на встрече.

Самолет. Я ненавидел летать.

В прошлой жизни это была просто нервозность, нелюбовь к турбулентности. В этой — почти фобия. Магические летательные аппараты Империи были чудом инженерии и колдовства, но от этого не становились безопаснее.

Одно неверное заклинание маршевого двигателя — и ты превращаешься в огненный шар, падающий с высоты десяти километров.

— Хорошо, — сказал я сквозь зубы. — Я прилечу. Встречайте в аэропорту.

— Отлично. И Разумовский… будьте предельно осторожны. Доверяйте только себе. И мне, разумеется.

— Вам? После того, как вы только что меня шантажировали?

На том конце раздался короткий, сухой смешок.

— Это не шантаж. Это взаимовыгодное сотрудничество. Вы получаете даже больше, чем я. В конце концов, о вас узнают нужные люди в Империи. А я получаю репутацию человека, который помог спасти Империю. Все в выигрыше.

— Кроме тех, кто умрет, пока мы играем в эти политические игры.

— Добро пожаловать в большую политику, целитель Разумовский. Здесь смерть — это статистика, а спасение — валюта.

Он отключился.

Я остался стоять в пустом коридоре с мертвым телефоном в руке. Фырк спустился с головы на плечо и ткнулся мокрым носом в шею, словно пытаясь утешить.

— Ты правда полетишь?

— А у меня есть выбор?

— Всегда есть выбор, двуногий. Вопрос только в цене.

Цена. Да, вопрос был именно в цене. Цена моего отказа — миллионы жизней. Цена согласия — возможная ловушка, из которой я могу не выбраться.

Иногда героизм — это не броситься в огонь, а войти в кабинет к чиновнику. Второе часто требует гораздо больше мужества. Потому что чиновников я терпеть не мог. Но другого выбора не было. Нужно играть против них.

— Эй, двуногий, ты там не завис? — Фырк пощекотал меня усами по щеке. — У тебя такое лицо, будто ты квадратное уравнение в уме решаешь.

— Хуже. Я решаю уравнение с кучей неизвестных, где каждый ответ может быть смертельным.

— И какой ответ?

— Пока не знаю. Но кажется, выбора у меня нет.

Я толкнул дверь кабинета. Кобрук подняла голову от бумаг. По ее лицу было видно — она все еще ждет объяснений.