За стеной — темнота. И узкая винтовая лестница, уходящая вниз.

— Прошу, — Серебряный указал на проход. — После вас.

— Да нет уж, после вас, — улыбнулся я.

— Если бы я хотел вас убить, господин Разумовский, я сделал бы это еще в Муроме. Проще, дешевле и гораздо меньше свидетелей.

— Я не боюсь, — ответил я. — Будет надежнее, если вы вступите в тьму первым и покажете дорогу.

Серебряный стиснул зубы, но пошел вперед.

Лестница оказалась древней. Камень под ногами был стерт тысячами шагов — по центру каждой ступени образовалась глубокая, гладкая выемка. Сколько людей прошло здесь за эти века?

Единственным источником света были магические светлячки, вмурованные в стены через равные промежутки. Они давали холодное голубое свечение. Достаточно, чтобы не споткнуться. Недостаточно, чтобы разглядеть, что ждет впереди.

Спускались молча. Я считал ступени — привычка из прошлой жизни, въевшаяся в подкорку. Сорок восемь. Четыре пролета по двенадцать. Симметрично. Кто-то здесь очень любил порядок.

— Игнатий.

— Да?

— Зачем вам все это? Что вы получите в итоге?

Он помолчал. Наши шаги гулко отдавались в узком пространстве.

— А что вы получаете, спасая жизни?

— Удовлетворение. Чувство выполненного долга. Смысл существования.

— Вот и у меня примерно то же самое, — в его голосе прозвучала непривычная искренность. — Только я спасаю не отдельные жизни, а целую Империю.

— Скромненько.

— Реалистично.

Лестница закончилась массивной дверью. Дуб, окованный железом. Но это была только видимость, грубый камуфляж. Настоящая защита — это сеть магических рун, вплетенных в металл. Они светились тускло, почти незаметно, как угасающие угли.

Серебряный приложил ладонь к рунам. Они вспыхнули ярче, пробежали по его пальцам голубыми искрами. Проверка. Идентификация.

Щелчок. Тихий, почти неслышный. Замок открылся.

Первое, что ударило в лицо — тепло. После промозглых, пахнущих сыростью коридоров эта комната казалась почти тропической. В большом камине, выложенном из темного камня, потрескивали настоящие дрова — березовые, судя по характерному запаху. Огонь был живой, не магическая имитация. Его языки отбрасывали пляшущие тени на стены, заставляя их оживать.

Второе — запах. Смесь ароматов старых книг, кожаных переплетов, вековой пыли. Хорошего, дорогого табака с нотками вишни. И еще… лаванда? Странное, но на удивление приятное сочетание.

Комната была маленькой. Уютной до неприличия, если учесть, где она находилась. Книжные шкафы из темного дерева тянулись от пола до самого потолка, забитые фолиантами. Корешки были на разных языках — латынь, старославянский, современный русский, что-то похожее на арабскую вязь. Медицинские трактаты соседствовали с философскими трудами, алхимические справочники — с поэтическими сборниками. Библиотека человека с очень широкими интересами. Или очень долгой жизнью.