Бокал все еще был в ее левой руке. Желтоватого цвета вино колыхалось в такт дрожи, создавая на поверхности маленькие, расходящиеся волны. Круги по воде. Как от камня, брошенного в ее короткую, украденную минуту покоя.

— Анна? — голос Корнелия был спокойным. Но это было уже не теплое участие влюбленного мужчины. Это было профессиональное спокойствие инквизитора. Внутри него уже заработала безжалостная, холодная машина анализа: Кто? Что? Где? Когда? Почему?

Анна подняла на него взгляд. В ее глазах смешались ярость, бессилие и холодный, расчетливый страх. Коктейль эмоций, который она позволяла себе показать только ему. Одному ему во всем мире.

— Шаповалова арестовали.

Тишина. Одна секунда. Две. Три. В этой тишине утонули и звон бокалов, и тихая музыка, и приглушенные голоса других посетителей. Мир сузился до пространства между ними двумя.

Мышкин смотрел на неё не мигая.

— Я так понимаю, требуется моя помощь, — усмехнувшись сказал он.

— Да, — тут же кивнула Анна Витальевна.

Мышкин сладко улыбнулся. Бодаться с Владимирской Инквизицией он любил. И зачастую, показывал им, что значит «Сила по-муромски»!

* * *

Москва.

Я еще раз оглядел эту… компанию?

И да я готовился увидеть совсем других людей и в другом количестве.

Генералов в парадных мундирах, увешанных орденами. Важных чиновников в строгих, идеально отутюженных костюмах. Мрачных агентов в черной коже с непроницаемыми лицами. Ну в общем «Тайную Канцелярию» — чтобы громкое название отражало её суть.

Что угодно, только не… это.

Пожилой мужчина. Вязаная жилетка поверх клетчатой рубашки, теплые войлочные туфли. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, короткая, ухоженная бородка с проседью.

Очки в простой роговой оправе. Он был похож на доброго дедушку из детской сказки или университетского профессора на пенсии.

Рядом с ним, за тем же столом, сидел мужчина лет пятидесяти в белом халате. Но халат был мятый, с пятнами от каких-то реактивов. Худой до болезненности, с острыми, выступающими скулами и запавшими глазами за толстенными линзами очков, которые делали его похожим на сову.

Его взгляд был взглядом фанатика — горящим, лихорадочным. Пальцы непрерывно постукивали по столу в нервном, рваном ритме.

И девушка. Молодая, моя ровесница.

Блондинка, но не гламурная столичная кукла. Стрижка — практичная, а не модная. Черная кожаная куртка была расстегнута, под ней виднелась простая белая футболка. Узкие кожаные брюки, высокие армейские сапоги на толстой подошве. На пальце правой руки — массивный серебряный перстень с гербом.

Это? Это вся хваленая Тайная Канцелярия? Разочарование било через край. Я ехал на встречу с теневой властью, а попал на собрание… кого? Пенсионеров, сумасшедших профессоров и студенток?