— Но для этого нужны оригинальные записи Снегирева, — добавил Васнецов. — Полные записи. Его лабораторные журналы, теоретические выкладки. А они…

— В Муроме. В его тайной лаборатории.

— Именно. И вы — единственный, кто знает, где она находится.

Вот оно. Истинная причина, зачем я им нужен. Не антидот — его формулу я уже, по сути, передал Арбенину. Им нужен был доступ к архивам Снегирева. Ключ от тайной комнаты.

— Я лекарь, не шпион. И не собираюсь участвовать в ваших политических играх, — я встал и направился к двери. — Если вам нужны архивы — ищите их сами. Я вам не слуга.

— Подождите!

Голос Васнецова остановил меня у самого выхода. В нем появились новые нотки. Отчаяние?

— Есть еще одна, самая главная причина, по которой вы здесь. Проблема с массовым производством антидота.

Моя рука замерла на холодной дверной ручке. Один поворот — и я свободен. Могу уйти, вернуться в Муром, к Мишке, к Веронике, и попытаться забыть этот разговор как страшный сон.

Но… массовое производство. Без него все мои усилия, все риски, все бессонные ночи были бессмысленны.

— Что за проблема? — спросил я, не оборачиваясь.

— Вернитесь. Пожалуйста. Это важно.

В голосе старого князя была искренняя просьба. Не приказ, не манипуляция. Просьба.

Я медленно обернулся. Старик стоял у стола. В руках у него была новая папка. Толще предыдущей.

— Мы немедленно организовали три подпольные лаборатории. Закупили через подставных лиц лучшее оборудование, которое только смогли достать. Собрали лучших специалистов из тех, кто остался нам верен. Все химические компоненты из списка Снегирева удалось воспроизвести или найти современные аналоги.

— Но?

— Кроме одного.

«Слезы феникса». Конечно. Самый редкий, самый загадочный, самый магический компонент.

Я знал, что с ним будут проблемы. И теперь они пришли ко мне, чтобы я их решил. Ловушка захлопнулась.

— Теперь все понятно, — покачал головой я. — Вы не можете его синтезировать.

Это был не вопрос, а констатация факта.

— Это невозможно! — взорвался Громов. Он подскочил к доске и с яростью ученого, столкнувшегося с неразрешимой задачей, начал чиркать мелом. — Мы пытались! Термическая активация от криогенных температур до точки плавления платины! Магическая катализация с использованием редчайших реагентов! Даже пытались воссоздать структуру на квантовом симуляторе! Но она распадается! Молекулярная структура парадоксальна! Вещество одновременно существует и не существует в нашей реальности! По всем законам физики и магии — это невозможно!

Он не просто жаловался на неудачу. Он перечислял методы. И все они были… внешними. Они пытались создать чудо, а не принять его. Мой взгляд скользнул по хаосу формул на доске, и зацепился за маленький, почти незаметный символ в углу одной из самых сложных схем. Древний алхимический знак. Символ добровольной жертвы.