— Психушка? — наконец выдавил Величко. — Вы серьезно?

— Абсолютно. Снегирев либо имел очень специфическое чувство юмора, либо там действительно что-то спрятано.

— У меня есть знакомый ординатор в лечебнице — Антон Березин, — тут же подала голос Вероника. — Я предупрежу его, чтобы он меня встретил.

Я одобрительно ей кивнул.

Психиатрическая больница. Место, где сама граница между реальностью и бредом истончена до предела. Идеальное укрытие для тайны. Кто поверит пациенту, если тот вдруг начнет рассказывать про спрятанные в стене сокровища?

— Связь — каждые пятнадцать минут, — продолжил я, возвращаясь к оперативным деталям. — Рации настроены на одну частоту. Любые проблемы, любые аномалии — немедленно сообщаете. Если найдете что-то подозрительное — не трогайте руками, ждите моих инструкций.

— А защита? — спросил Фролов, нервно сглотнув. — Ты же сказал, могут быть ловушки?

— Могут, — признал я. — Снегирев был параноиком. Берите фонарики, рабочие перчатки, базовые инструменты из хозблока. И будьте предельно осторожны. Лучше потратить лишний час на проверку, чем огрести чего-то неведомого.

— Обнадеживающе, — пробормотал Муравьев.

— Транспорт ждет во дворе, — сказала Кобрук. — Три санитарные машины и моя личная машина. Водители проинструктированы — везут, куда скажете, лишних вопросов не задают.

— И помните, — я повысил голос, обводя взглядом каждого. — У нас тридцать шесть часов. Мишка Шаповалов умирает. И с каждым часом вирус мутирует, становится все агрессивнее. Если мы провалимся, счет жертв в этом городе пойдет на тысячи.

Давление на эмоции. Не самый честный прием, но сейчас — самый эффективный. Нужно, чтобы они понимали: это не игра, не квест. Это война.

Все молча начали подниматься. Лица у всех были серьезными, сосредоточенными. Страх был, но его перевешивали решимость и чувство долга.

— Удачи, коллеги, — сказал я им вслед. — И возвращайтесь живыми и здоровыми. С названиями компонентов.

— И без лишних дырок в организме, — добавил у меня в голове Фырк.

Команды направились к выходу. Кобрук задержалась в дверях, обернулась, и на ее лице появилась усталая, но решительная усмешка.

— Ну что, командир Разумовский. Держитесь тут. А мы пойдем играть в «искателей сокровищ».

— Не подведите, Анна Витальевна.

— Взаимно, — она усмехнулась и вышла, оставив за собой шлейф едва уловимого запаха духов и крепкого кофе.

Я остался в кабинете с Серебряным.

Теперь это был не просто кабинет главврача, а наш штаб, нервный центр операции. На столе — карта, разложенная как поле боя, рации, молчащие в ожидании.