— Нервничаешь, двуногий? — проговорил он. — Правильно делаешь. Слишком гладко все идет. Снегирев не мог оставить простой квест. Должен быть подвох размером со слона.

Подвох. Да, наверняка есть.

Вопрос только — где и какой. Магические ловушки в тайниках? Ложные компоненты? Или сама формула — обман, последняя злая шутка параноидального гения?

Прошло полчаса. Потом еще столько же. И еще… Как наконец.

Рация затрещала, вырывая меня из размышлений. Голос Величко — взволнованный, слегка задыхающийся, но с нотками триумфа:

— Штаб, это точка один. Я в котельной. Место… Илья, это просто ад земной. Ржавчина везде, как рыжая проказа. Плесень по стенам — черная, мохнатая, шевелится на сквозняке как живая. И летучие мыши! Целая колония! Одна вцепилась мне в волосы!

Летучие мыши в котельной. Логично — тепло, темно, много укрытий. И потенциальный источник целого букета инфекций — от бешенства до целой палитры коронавирусов. Надеюсь, Величко привит.

— Но я нашел! — продолжал Величко. — В старой топке, за фальшивой кирпичной кладкой. Пришлось простукивать стены — звук другой, глухой. Кирпичи вынимались легко, без раствора, просто вставлены. За ними — ниша, а в ней латунный тубус!

— Опиши тубус.

— Размером с термос для чая. Латунь потемнела, но не окислилась. Герметично запаян — вижу следы пайки. На крышке выгравировано… что-то вроде герба? Двуглавый орел с чашей и змеей.

Герб медицинского факультета Императорского университета. Снегирев маркировал свои тайники. Умно — случайный находчик не поймет значения, а посвященный опознает.

— Вес?

— Легкий. Граммов двести, не больше. Внутри что-то шуршит при встряхивании.

— Вскрывай. Осторожно — может быть ловушка.

— Понял. Отхожу на безопасное расстояние…

По рации раздался скрежет металла о металл, напряженное сопение Величко, а затем резкий, глухой хлопок, похожий на откупоривание бутылки шампанского.

— Есть! Открыто! Никакого взрыва, слава богу. Хотя… Илья, это странно.

— Что именно?

— Внутри не вещество. Не порошок, не жидкость. Просто… лист бумаги. Старый, желтоватый, но прекрасно сохранившийся. Свернут в трубочку.

Пергамент вместо химического реагента. Первая загадка. Или первое разочарование? Неужели Фырк был прав, и это все какая-то злая, изощренная шутка…

— Разверни. Что на нем?

Послышалось шуршание старой бумаги. Пауза затянулась.

— Одно слово, Илья, — наконец произнес Величко, и в его голосе смешались удивление и растерянность. — Написано каллиграфическим почерком, черными чернилами. «ГЕПАРИН». Просто «гепарин», больше ничего. Никаких формул, пояснений, дозировок. Только название.