Она права. Это абсурд.

Прятать названия стандартных лекарств с такой помпой… Это как зашифровать рецепт борща и спрятать его в семи сейфах по всему миру.

Но все-таки Снегирев не был сумасшедшим. Он был гением. А гении не делают бессмысленных вещей. Значит, смысл есть. Мы просто его не видим.

— Возможно, дело не в самих препаратах, а в их комбинации. Или в дозировках, которые он не указал. Или в способе применения, который скрыт в магической части формулы.

— Надеюсь, вы правы. Иначе мы гоняемся за призраками. Возвращаюсь в штаб.

Сразу после того, как Кобрук отключилась, зазвонил другой телефон. На этот раз — Артем.

— Илья, — его голос звучал победно, как у альпиниста, покорившего Эверест. — Миссия выполнена!

Он воспринимает это как приключение. Может, это и правильно. Слишком серьезное отношение к абсурду сводит с ума.

— Подробности, — потребовал я.

— Музей оказался складом древностей без всякой системы. Горы хлама, покрытые пылью толщиной с палец, — говорил он. — Но я вспомнил — на карте метка стоит в восточном крыле, где раньше была аптека!

Аптека. Еще одна связь с медициной. Снегирев выбирал места не случайно. Котельная — огонь, энергия. Театр — дыхание. Аптека — лекарства. Он мыслил символами.

— Я нашел старый аптекарский шкаф, — его голос стал спокойнее и методичнее. — Красавец! Орех, резьба, латунные ручки. Восемнадцатый век, не меньше. Я заметил, что одна из ручек слишком новая — латунь другого оттенка. Потянул — и выдвинулся потайной ящик!

— Тубус?

— Да! — сказал он. — И пергамент с надписью: «ИНТЕРФЕРОН АЛЬФА-2B».

Я откинулся на спинку тяжелого кресла, глядя на растущий список в блокноте:

Гепарин (антикоагулянт)

Дексаметазон (глюкокортикостероид)

Интерферон альфа-2b (противовирусный белок)

Три из трех — это стандартный протокол лечения тяжелой вирусной пневмонии с цитокиновым штормом. Любой реаниматолог назначил бы их при тяжелом гриппе в моем старом мире.

Но это же банально! Слишком просто! Это все равно что искать философский камень, а найти аспирин. Снегирев не мог… Стоп.

А если в этом мире история медицины шла иначе?

Если магия позволила открыть некоторые вещи гораздо раньше? Он не мог сто лет назад знать про интерферон — его открыли только в 1957 году в моем мире.

Здесь же, с их алхимией и биомагией, они могли синтезировать его гораздо раньше. И тогда… тогда это не банальность. Это гениальное пророчество. Он не просто создал антидот — он предсказал, как будут лечить подобные болезни через сто лет!

— Что скажете, магистр? — обратился я к Серебряному.

Он пожал плечами, не отрываясь от созерцания вида за окном. Его отражение в стекле казалось призрачным, полупрозрачным.