— Это называется кризисное консультирование, невежественный грызун.

— Как скажешь, доктор Психо.

Не успел он договорить, как зазвонил телефон. Вероника. Ее голос был напряженным, но абсолютно контролируемым. Моя девушка умеет держать себя в руках.

— Илья, мы с Антоном в заброшенном корпусе психлечебницы. Место… неприятное. Очень неприятное.

— Опиши.

— Представь больницу из фильма ужасов. Облупившаяся краска на стенах, выбитые окна, гуляет сквозняк, граффити на стенах — какие-то жуткие, искаженные лица. И запах… сырость, плесень и что-то еще. Сладковатое. Как гниющие фрукты.

Заброшенные психиатрические больницы — смесь человеческих страхов. Место, где содержали тех, кого общество считало «сломанными». И часто ломали еще больше, превращая в овощей.

— Но мы нашли, — продолжила Вероника. — Старый аппарат для электрошоковой терапии. Жуткая махина — медные электроды, потрескавшиеся кожаные ремни, откидное кресло, похожее на электрический стул. Антон сказал, что такими пользовались до шестидесятых годов.

— Тайник?

— В корпусе аппарата. Пришлось простучать и разобрать заднюю панель. Там целая полость — видимо, для трансформатора. Но вместо него — наш тубус.

— Содержимое?

— Пергамент с надписью «КАРБОНАТ ЛИТИЯ».

Карбонат лития. Нормотимик, стабилизатор настроения при биполярном расстройстве и мании.

«Тень безумия» — лекарство, возвращающее разум из тьмы. Прямолинейно, даже примитивно для Снегирева. Или он устал придумывать изощренные метафоры к шестому тайнику?

— Вероника, будь осторожна при возвращении. И… спасибо.

— За что?

— За то, что не задаешь лишних вопросов и просто делаешь то, что нужно.

— Это называется доверие, дорогой. Увидимся в штабе. И Илья… Будь готов к сюрпризу.

— Какому сюрпризу?

В трубке раздался ее смешок.

— Узнаешь, когда увидишь. Ничего плохого, обещаю.

Не люблю сюрпризы. Особенно посреди кризиса национального масштаба. Но Веронике доверяю — если говорит, что ничего плохого, значит, так и есть. Хотя после тени на кладбище и аппарата для электрошоковой терапии я готов уже к чему угодно.

Я посмотрел на растущий список в своем блокноте:

Гепарин

Дексаметазон

Интерферон альфа-2b

Янтарная кислота

Ацетилцистеин

Карбонат лития

Серебряный неслышно подошел к столу, заглянул мне через плечо в блокнот. От него дунуло холодом и запахло чем-то неуловимо металлическим — как от хирургической стали с утра в операционной.

— Знаете, на что это похоже, господин целитель Разумовский? На протокол лечения осложненной вирусной пневмонии с полиорганной недостаточностью. Антикоагулянт против тромбозов, стероид против цитокинового шторма, интерферон против самого вируса, муколитик для дренажа легких… Но литий — он выбивается из этой стройной картины.