— Магистр Серебряный, — сказал я. — Удалось ли установить связь с вашим знакомым алхимиком?

— Пока нет, — покачал головой Серебряный. — Я все еще пытаюсь, но он не отзывается.

— Плохо, — мотнул головой я. — Тогда попробуем сами.

Я подошел к столу.

— Итак, коллеги, — начал я, беря в руки свой блокнот. Обычная тетрадка в клетку, куда я торопливо записывал отчеты команды по мере их поступления. Теперь она казалась мне священным текстом, содержащим ключ к спасению. — Операция завершена успешно. Все семь компонентов найдены. Никто не погиб, не искалечен, не сошел с ума. По меркам нашей больницы — выдающийся успех. Правда, то, что мы нашли…

Я открыл блокнот на нужной странице. Мой почерк — торопливый, неровный, истинно врачебный, то есть абсолютно нечитаемый для простых смертных — зафиксировал каждое слово.

Момент истины.

Сейчас я зачитаю список, ради которого мы рисковали жизнями, сражались с собственными страхами и магическими ловушками. И либо мы гении, разгадавшие послание из прошлого, либо мы клинические идиоты. Третьего не дано.

— По мере ваших отчетов я записывал названия с пергаментов. — начал я — Напомню для протокола. «Кровь дракона» — гепарин. «Дыхание музы» — дексаметазон. «Лунный камень» — интерферон альфа-2b. «Прах святого мученика» — ацетилцистеин. «Тень безумия» — карбонат лития. «Эссенция времени» — янтарная кислота.

Я закрыл блокнот. Поднял глаза на свою команду.

Тишина. Та самая неловкая, звенящая тишина, которая возникает, когда профессор на экзамене объявляет, что все билеты будут по материалу, которого не было ни в одной лекции.

Первым не выдержал Величко, нарушив оцепенение:

— Погодите. Это же… Это же обычные лекарства. Я вчера пациенту с тромбозом гепарин колол. Позавчера. И на прошлой неделе.

— А дексаметазон у нас ящиками на складе лежит, — растерянно добавила Кристина. — Мы им астматиков глушим, когда приступ случается.

— АЦЦ по телевизору рекламируют, — пробормотал Фролов, бледнея еще сильнее. — Моя бабушка его от кашля пьет. Ложками.

Недоумение нарастало, как снежный ком. Я видел, как в их головах проносятся те же мысли, что и у меня минуту назад. «Мы рисковали жизнями ради этого?» «Снегирев просто издевается?» «Это какая-то чудовищная ошибка?»

— Может, мы что-то не так поняли? — предположил Артем, всегда ищущий рациональное зерно. — Может, это коды? Какой-то шифр?

— Пергаменты подлинные, — покачал головой я, опережая вопросы. — Герб медицинского факультета на каждом тубусе. Чернила той эпохи — я проверил под лупой. Почерк соответствует образцам из архива. Ошибки нет.