Все встало на свои места. Снегирев предвидел не только вирус, но и его осложнения. Полиорганную недостаточность. И дал нам инструменты для борьбы с каждым отдельным проявлением болезни.

Дело осложнялось наличием этого помощника. Что ж… С этим мы будем разбираться позже. Главное что сейчас мы поняли принцип. Это фактически протокол лечения, который нужно смешать в правильном порядке и пропорциях.

Так что я отогонал от себя мысли о сообщнике. Пока что…

— Господи, — прошептал Фролов, опускаясь на стул. — Это же… Это же невероятно. Они создали вечную формулу.

— Которая будет работать через сто, двести, тысячу лет, — кивнул я. — С любыми доступными препаратами соответствующего действия.

— Снегирев мыслил не годами, — медленно проговорила Кобрук, глядя на доску так, словно видела там не слова, а само течение времени. — Он мыслил эпохами. Это уровень мышления, который…

Она не договорила, но все поняли. Это не человеческий уровень. Это что-то большее.

И это пугает. Потому что обычные люди так не думают. Даже гении. Снегирев либо был величайшим умом в истории человечества, либо… либо имел доступ к знаниям, которых не должен был иметь.

Путешественник во времени? Пророк? Или кто-то передал ему эти знания?

Фырк почесал за ухом своей крошечной лапкой.

— Знаешь, двуногий, это меняет все. Профессор был не просто умный. Он был СТРАШНО умный. Подозрительно умный. Как будто знал будущее.

— Хорошо, — сказал Артем, возвращая всех нас с небес на землю. — Допустим, мы поняли принцип. У нас есть препараты. Но в каких дозах их смешивать? В какой последовательности?

Ключевой вопрос. Разница между лекарством и ядом — в дозировке. Парацельс это знал еще пятьсот лет назад. Одна ошибка — и мы убьем Мишку быстрее, чем это сделает вирус.

— И как активировать смесь «Слезами феникса»? — добавила Кристина. — Просто капнуть и размешать?

— Сомневаюсь, что все так просто, — покачал головой Серебряный. — Магический катализатор требует особых условий активации. Температура, давление, магическое поле — любая ошибка может привести к катастрофе.

Отлично. Мы сидим на пороховой бочке. Точнее, на магической бомбе. И не знаем, какой провод перерезать — красный или синий.

— Нам все же нужен специалист, — сказал я, чувствуя, как эйфория от открытия сменяется ледяной тревогой. — Кто-то, кто разбирается и в химии, и в магии. Что с вашим алхимиком, магистр?

— Биоалхимиком, — кивнул Серебряный. — Только один человека в Империи, способен воспроизвести формулу Снегирева. Магистр Эдмунд Карлович Арбенин. И он наконец-то вышел со мной на связь.