Я смотрел на их измученные, бледные, невыспавшиеся лица.

Они заслужили правду. Всю правду. Но сейчас, в эту секунду, им нужно было другое. Им нужна была победа. Чистая, без сносок и уточнений. Потом будут оговорки — про долгую реабилитацию, возможный фиброз, месяцы борьбы. Но сейчас — только триумф.

Я устало улыбнулся. И просто кивнул.

— Да. Получилось.

Одна секунда звенящей, оглушительной тишины.

Две.

Три.

А потом мир взорвался.

— ДААААА! — Артем подпрыгнул так высоко, что чуть не ударился головой о низкий потолок ординаторской. — ПОЛУЧИЛОСЬ! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО!

— АААА! ААААА! — Фролов и Муравьев бросились обниматься, как будто только что выиграли войну, потом, в едином порыве, схватили ошеломленную Кристину и закружили ее по комнате.

— Мы победили! Победили! — кричали они хором, их голоса срывались от счастья.

Кристина расплакалась — тихо, почти беззвучно, но слезы облегчения, радости, освобождения от невыносимого напряжения текли ручьем по ее щекам.

И тут Величко вскочил с кушетки. На его обычно мрачном, сосредоточенном лице сияла совершенно детская, восторженная улыбка.

— Парни! — заорал он, перекрывая общий гвалт. — Героя — качать!

Что? Нет, подождите, это же…

Но было поздно. Артем и «хомяки» бросились ко мне как спортивная команда, прорвавшаяся к зачетной зоне на последней минуте матча.

— Нет! Стойте! Что вы… АЙ!

Они подхватили меня — Артем за плечи, Фролов и Муравьев за ноги — и с дружным криком подняли над головами, как драгоценный трофей.

— Опустите! Немедленно! Это же… это непрофессионально!

— РА-ЗУ-МОВ-СКИЙ! РА-ЗУ-МОВ-СКИЙ! РА-ЗУ-МОВ-СКИЙ!

Они скандировали и подбрасывали меня вверх. Я болтался в воздухе как тряпичная кукла, совершенно потеряв контроль над ситуацией. Это было безумие.

Я лекарь, серьезный, ответственный человек. А меня качают как футболиста после забитого гола. В больнице. В ординаторской. Это было нарушением всех возможных правил, регламентов и просто здравого смысла.

— Ого! — Фырк вцепился в мой воротник всеми четырьмя астральными лапами, чтобы не свалиться. — Двуногий, тебя обожествляют! Поклонение живому божеству! Это круче любого ордена! Наслаждайся моментом, пока не уронили!

— Фырк, ты не помогаешь!

— А должен? Это же весело! Смотри, даже хмурый Величко улыбается!

И правда. Величко стоял в стороне, но улыбался во весь рот. Я никогда не видел его таким… счастливым? Живым? Человечным? Обычно он был как скала — неприступный, холодный, отстраненный. А сейчас — просто человек, радующийся общей победе.

— РА-ЗУ-МОВ-СКИЙ! РА-ЗУ-МОВ-СКИЙ!

Даже Кристина присоединилась к скандированию, хлопая в ладоши. Слезы все еще текли по ее щекам, но она улыбалась сквозь них.