Стая из двух десятков особей покатилась по скалам вниз, намереваясь прогрызть броню и шины Буханки.

— Огонь! — скомандовал Святогор.

Дед Никифор рванул вентиль факеломета.

ВЗУХ-ФФФ!

Ревущая струя горящей смолы накрыла правый фланг атакующих. Твари вспыхнули, как просмоленные факелы. Завоняло паленой шерстью и горелым машинным маслом.

Марья, высунувшись по пояс из верхнего люка, вела прицельный огонь из струномета.

Щелк-ДЗИНЬ!

Каленый болт с янтарной закалкой пробил стальную станину на груди самого крупного Ползуна, намертво заклинив его буровую головку. Тварь закрутилась на месте и с визгом рухнула на камни.

Тимка, припав к боковой бойнице, отстреливал из трофейного самопала самую мелкую нечисть, не давая ей подобраться к резине колес. Заряд свинцовой дроби сносил костяные лапы тварей, отбрасывая их в грязь.

Святогор вышиб дверь и выскочил из кабины.

Янтарно-плазменный кладенец с гудящим ревом вырвался из гарды. Ослепительное золотисто-синее пламя осветило мрачное ущелье.

Святогор не стал рубить камни. Он бросился к завалу и короткими, точными ударами начал пережигать цементирующие пряди Каменного Мха на центральном, замковом валуне. Мох шипел, испаряясь едким зеленым дымом.

Два Ползуна прыгнули на Ловчего сверху.

Уход с линии атаки. Янтарная плазма полоснула по воздуху, срезая суставы тварей, как сухие ветки. Оплавленный металл и мертвая кость брызнули на гравий.

— Никифор! Лебедка! — крикнул Святогор.

Дед спрыгнул с крыши, подбежал к бамперу и захлестнул тяжелый стальной крюк лебедки за освобожденный от Нави центральный валун.

Святогор запрыгнул обратно в кабину. Дизель взревел.

Ловчий вбил заднюю передачу. Буханка рванула назад, а лебедка натужно завыла, выбирая трос. Две тонны рессорной стали и крутящий момент мотора сделали свое дело. С оглушительным скрежетом центральный валун вырвало из кладки.

Замок рухнул. За ним с грохотом посыпались остальные камни, освобождая узкий проезд.

Святогор мгновенно переключил передачу и направил Буханку в образовавшуюся щель. Таранный отвал с хрустом раздвинул остатки щебня. Остатки стаи Ползунов, поняв, что добыча уходит, в ярости бросились вслед, но Никифор, стоя в заднем проеме, окатил их последним, прощальным залпом факеломета.

За Перевалом Семнадцати Чертей дорога резко пошла вверх.

Это был затяжной, изматывающий подъем. Гравийный серпантин вился по склону горы под уклоном в тридцать градусов. Броне-Буханка ползла на первой пониженной передаче.

Дизель ревел на пределе оборотов. Из выхлопной трубы валил густой черный дым. Стрелка температуры охлаждающей жидкости вползла в красную зону. Святогор наваливался на штурвал всем весом, вписывая тяжелую машину в узкие, слепые повороты над бездной.