— Ну вот, — Степанна вытерла лоб грязным рукавом. Она посмотрела на Никифора. — Вроде не совсем ещё из ума выжил, дед. Рука у тебя... правильная. Новгородская закалка.

— А то! — Никифор осторожно спустился, держась за бок. — Я Никифор, главный механик у барина.

— А я Степанида Ивановна, — старуха ловко спрыгнула на бетон. — Бывшая старшая обходчица сорокового участка. Пойдём лучше в «Клеть», у меня горло пересохло. Разговор есть к вашему барину.

В «Клети» было людно и душно. Никифор и Степанна устроились за угловым столом. Оба были перемазаны сажей, но в глазах горело торжество людей, укротивших взбесившийся пар. — Крепкий табак, — Степанна кивнула на кисет Никифора. — С Мокроусова Полиса?

— С него, — буркнул Никифор. — Задвижка-то на редукторе... Давно её клинило?

— Месяц как подвывала, — Степанна глубоко затянулась. — Да эти кочегары здешние только кувалдой махать умеют. Кабы не ты, старый, треснул бы чугун.

Святогор тихо опустился на лавку напротив. Следом скользнула Марья. — Кочегары сказали, ты Тракт в этих краях пупом чуешь, Степанида Ивановна, — ровно произнёс Святогор. — Впереди у моста «крестовики» стоят. Клыч со своей бандой и паровой пушкой.

Степанна медленно выпустила дым, глядя на Святогора с холодным прищуром. — Клыч у моста засел крепко. Стены у заставы толстые, бетонные, в лоб их не взять. Твой «Урал» хорош, медью обшит, но против калиберного снаряда он не сдюжит. Поломают машину, хабар отнимут, а вас вдоль Тракта на столбах повесят.

— Платить пошлину я не буду. Есть обходной путь?

Степанна достала из кармана латунный тубус и вытряхнула на стол свиток из промасленной парусины. — Смотри, Ловчий. Вот тут мы сейчас, в Тёплом Ключе. Тракт идёт прямо к ущелью, на мост. А вот здесь, в пяти верстах к западу, начинается Старый Проран. Мёртвая ветка. Её забросили полвека назад.

Никифор наклонился над картой. — Так тут же тоннели насквозь через гранит идут. Ежели завалило?

— Завалило, — подтвердила Степанна. — В двух местах. Но ущелье там неглубокое, можно по дну карьера пройти. Там гать старая из лиственницы лежала. Лиственница в воде не гниёт. Твой трёхмостовый «Урал» проползёт.

Святогор всматривался в карту. — Почему Клыч там засаду не держит?

Степанна сухо усмехнулась. — Потому что Клыч — солдат, а не обходчик. Он привык воевать там, где бетон. А в Проране бетона нет. Там дикие карьеры. И там... неспокойно. Ржавники гнездятся. Навь в тех тоннелях сырая, тяжёлая. Стоит машине застрять — сожрут заживо.

— Но ты дорогу помнишь, — заметила Марья.

— Я этот Срез своими ногами исходила, — Степанна свернула карту. — Я проведу ваш сухопутный крейсер. Но у меня своё условие.