Святогор направил машину мимо водонапорной башни, туда, где серый бетон основного Тракта уходил на восток, а в сторону ущелья ответвлялась узкая, заваленная буреломом просека.

«Урал» качнулся, когда передний мост перевалил через бетонную кромку и ухнул в глубокий кювет. Протектор шин с хрустом подмял молодой лёд, колёса провернулись в глиняном месиве, но три ведущих моста сделали своё дело. Машина упрямо выползла на старую грунтовку.

Дорога здесь была мёртвой. Когда-то этот срез мостили колотым булыжником, но теперь камни поросли лишайником и ушли глубоко в землю. Святогор почувствовал бездорожье сразу — штурвал рванулся в руках с такой силой, что едва не вывихнул пальцы. Без гидроусилителя руль приходилось держать мёртвой хваткой.

Внутри жилого модуля загремело железо. — Святогор, матерь твоя кузница! — донёсся яростный крик Никифора. — Ты потише иди! У меня тут чугунок со щами сейчас по всей плите разлетится!

Степанна в кабине только едко усмехнулась.

— Иди-иди, Ловчий, не слушай этого новгородского неженку. На такой колее остановишься — мосты в грязь усадишь. Раздатку держи во второй позиции, пусть все колёса гребут.

— Сама ты неженка, Степанна! — отозвался из глубины модуля Никифор.

— У меня на этой колымаге рёбра скрипят сильнее, чем твои рессоры! Тимка, держи ухват!

Дорога вела всё глубже в теснину. Гранитные стены Прорана начали сжиматься, подступая к самым бортам «Урала». Свет сверху почти не проникал, и в кабине воцарился серый, промозглый полумрак. Пахло мокрым камнем и застоявшейся болотной водой.

Через две версты путь преградил крутой, затяжной подъём. Склоны здесь осыпались, завалив старую колею мелким, скользким сланцем.

— Тормози, — тихо сказала Степанна. — Здесь внатяг надо. Перегазуешь — закопаешься по ступицы.

Святогор остановил машину. Он перевёл рычаг раздатки на самую низкую передачу, мягко выжал сцепление и плавно прибавил газ. «Урал» вздрогнул. Шесть огромных колёс начали медленно, дюйм за дюймом, наматывать на себя скользкий сланец. Камни с сухим хрустом полетели из-под протектора. Машина кренилась, но упрямо ползла вверх.

— Держи ровно... — шептала Степанна, вцепившись в ручку на панели. — Ещё малость... Поддавай!

Святогор плавно вдавил педаль. Дизель взревел. Скрежеща мостами по валунам, «Урал-Молот» преодолел последний метр подъёма и тяжело перевалил через гребень.

Дорога резко пошла на спуск, ныряя в сырую, затянутую туманом низину. Здесь, на дне каньона, Стынь ощущалась иначе — не сухим морозом, а тяжёлым, липким холодом, от которого мгновенно индевели стёкла. «Урал» замер у края чёрной, незамерзающей трясины.