Спустя версту безумного бега во тьме, «Урал-Молот» упёрся в тупик.

Окуляр Святогора выхватил из темноты колоссальную преграду. Выезд из Старого Прорана был наглухо запечатан древними имперскими гермоворотами. Исполинские стальные плиты толщиной в ладонь, усиленные рёбрами жёсткости, намертво перекрывали каменный зев тоннеля. На стыке двух створок замер многотонный зубчатый засов, приводимый в движение гигантским чугунным маховиком.

Святогор резко выжал сцепление и заглушил двигатель. — Приехали, — глухо произнёс он. — Ворота закрыты.

Степанна мгновенно выскочила из кабины. Никифор, придерживая раненый бок, полез следом, волоча лом. — Это заградительный затвор сорокового года! — крикнула старуха, взбираясь по ржавым скобам к маховику. — Его запечатали, когда рудники бросили. Никифор, тащи керосин и паяльную лампу!

Старики засуетились у затвора. Металл был покрыт толстым слоем багровой ржавчины и льда. Никифор вогнал лом между зубьями шестерни, пытаясь расшевелить механизм, пока Степанна щедро поливала резьбу керосином. — Ну-ка, новгородец, навалились! — Степанна ухватилась за спицы маховика. — Раскачивай!

Маховик отозвался сухим, мёртвым визгом. Ржавчина держала намертво. — Не идёт, Ивановна! — прохрипел Никифор, утирая пот. — Там вековая накипь! Тут не лом нужен, тут путевой домкрат надобен!

Святогор поднялся на подножку, вглядываясь в глубину тоннеля. Его окуляр зафиксировал далёкие, дрожащие отсветы фар. Погоня настигала их. — Время, Никифор, — негромко сказал Святогор. — Они будут здесь через пять минут.

— Стреляют! — крикнул Тимка из кузова, прижимаясь к бойнице. В глубине тоннеля вспыхнули резкие вспышки. Тяжёлые свинцовые пули с воем полетели вдоль каменного коридора, высекая снопы искр из стен.

Марья вскинула струномёт. Её калёный болт ушёл во тьму, и откуда-то донёсся пронзительный крик и грохот завалившегося парового мотоцикла. Но нападающих было слишком много. Следом в тоннель вошли два полугусеничных тягача Клыча, заливая пространство слепящим светом.

Святогор выхватил плазменный кладенец. Золотисто-синее пламя с гудящим шипением осветило своды. Ловчий шагнул к углу тоннеля. Один из бандитов выскочил прямо на него с топором. Короткий взмах кладенца — и перерубленное топорище вместе с пальцами нападающего полетело в грязь.

Наверху, у маховика, раздался отчаянный металлический хруст. — Лопнул! — закричал Никифор. — Зуб срезало! Сальник разлетелся!

Чугунный маховик, не выдержав усилия лома, треснул пополам. Тяжёлый засов сдвинулся лишь на ладонь. Вручную открыть гермозатвор было невозможно.