Пули ложились всё кучнее, одна из них пробила боковое стекло кабины «Урала». — Все в машину! — рявкнул Святогор, гася кладенец. — Живее!

Никифор и Степанна кубарем скатились с эстакады. Святогор прыгнул за штурвал. — Назад не пойдём, — ледяным тоном произнёс он, глядя на тридцатисантиметровую щель между створками. — Будем бить внатяг.

— С ума сошёл, Ловчий! — Степанна вцепилась в приборную панель. — Там три дюйма калёной стали! Раму согнёшь!

— Не согну, — Святогор выжал сцепление и воткнул первую пониженную. — Никифор! Перекрой клапан обратки! Дай всю мощь на форсунки!

Из кузова донёсся глухой стук — Никифор зажал плоскогубцами медную трубку топливного байпаса, пуская всю солярку напрямую в цилиндры. Дизель взвыл на запредельной, звенящей ноте. Из выхлопной трубы повалил антрацитово-чёрный дым. «Урал» завибрировал так, что с приборной панели посыпалась пыль.

Святогор выровнял штурвал точно по центру стыка. — Держитесь! — крикнул он.

Святогор бросил сцепление и до упора вдавил педаль газа. Три ведущих моста провернулись одновременно. Огромные шины с диким скрежетом вгрызлись в гранитный пол, высекая снопы искр. Двадцать тонн стали и дерева, подгоняемые яростью перегруженного дизеля, рванулись вперёд.

УДА-А-АР!

Звук столкновения был подобен взрыву порохового погреба. Головы пассажиров резко мотнуло вперёд. Степанна прикусила язык, а Святогор едва не сломал пальцы о штурвал.

Но имперская сталь не выдержала. Под чудовищным ударом ржавые петли гермозатвора лопнули с пушечным звоном. Заклинивший засов согнулся дугой, выламывая куски бетона из косяков. Огромные створки с глухим стоном распахнулись наружу, увлекая за собой лавину каменной крошки.

«Урал-Молот» на полной скорости вылетел из темноты тоннеля в слепящий, белый утренний свет.

Машина тяжело ухнула на дорожные выбоины и со скрежетом выровнялась на полотне Тракта. Позади, в обрушившемся проёме ворот, остались крики ярости «крестовиков» и грохот падающих плит — обвалившийся свод тоннеля надёжно запечатал выход из Прорана.

Святогор плавно сбросил газ. Дизель перешёл на ровное, но тревожное урчание — один из цилиндров явно начал постукивать. Грузовик катился по свободному Тракту на юг.

Пейзаж вокруг стремительно менялся. Острые гранитные пики Стыни отступали, уступая место пологим, окутанным туманом холмам. Воздух теплел с каждой верстой. С юга потянуло сырым ветром, пахнущим прелой травой и сладковатым духом Моры.

В кабине было тихо.

Степанна сидела неподвижно, глядя на свои руки, испачканные гарью. В ушах всё ещё звенело от рёва мотора, но внутри воцарялась странная, давно забытая тишина. Она посмотрела в боковое зеркало на убегающие назад снега. Там остался Тёплый Ключ — застава, где она медленно доживала свои дни. Там было холодно и пусто.