Ну а теперь — вишенка с красным ярлычком. Никульковский взял из пачки несколько машинописных листков, скрепленных обычной канцелярской скрепкой.

Ба-а! Знакомые всё лица! Ну как же без тебя-то, Антон⁈ И ведь нетрудно было догадаться…

* * *

Быстро пробежав работу Архипова редакторским скорочтением, Никульковский прервался, встал и пошире открыл окно. Сел на место, протёр сильные очки в роговой оправе фланелевой тряпочкой, закурил и… погрузился в неспешное чтение, наслаждаясь слогом, словами, а в некоторых местах и сердито шевеля губами, не соглашаясь и споря с автором.

Это было небольшое беллетризированное эссе, художественное исследование, своеобразный синопсис, задел на более объёмное произведение по мотивам поэмы Николая Алексеевича Некрасова «Коробейники», включающее авторскую версию происхождения уникального российского явления — офеней, с их «феней» — впоследствии языком российского криминала и тюрем.

По ходу, автор обращал внимание на некоторые особенности свидания лирических героев — Вани и Катеринушки.

«Н-да, именно про этот фрагмент меня Иза и спрашивала… А у меня, к стыду, так и не дошли руки его поисследовать» — с досадой подумал Никульковский.

Перечитывая Некрасова… Офени

(Автор — Антон Архипов, 8 «В» класс школы №20)

'Ой, полна, полна коробушка,

Есть и ситцы и парча…'

В начале августа 1858 года, рядом с селом Шода Андреевской казенной волости Костромского края, на тёплом солнечном взгорке сидели двое «ранних» офеней–ходебщиков высокого разряда, носивших «панский» («красный») товар, молодой и старый — Ваня и Тихоныч. Село было как на ладони и купол древнего храма Покрова Богородицы в лучах солнца горел золотом.

С офенями, которых все называли коробейниками, были два их немалых короба на ручных тележках, но с ремешками, носить их на плечах. Короба были уже неполные… и в них лежало всё то, женское, без чего никакие женщины не могли существовать нигде и никогда — булавки, платки, ленты, ткани, белила, любчики (любовные талисманы), лубки и многое другое.

Запрещённые старообрядческие иконы — «краснушки» и «подокладницы» с двоеперстиями, исконно славянскими надписями «IС.ХС.» и строго восьмиконечными крестами, со дна коробов, заранее аккуратно там уложенных и скрытых от чужих глаз тряпочками, офени уже продали, впотай завернув в заветные лесные скиты кержаков, и этим основную кассу своего нынешнего торгового предприятия, можно сказать, сделали, чем были чрезвычайно довольны. Остальное в коробах было уже их сверхприбылью и, в некотором смысле, развлечением.