— «Совсибирь» взвоет, у них же лимиты на бумагу и краску! — осторожно добавил главред. — Да и офсетных машин у них не хватит, других же не будут выкидывать из очереди.

Карякин подумал и сказал:

— Формально, это вопрос Бориса Ивановича Братчикова, директора Западно-Сибирского книжного издательства, которое вас издаёт. Но боюсь сам он тоже не потянет, или утонет в согласованиях. А за срыв оплаченного подписчиками тиража, сами знаете, ни меня, ни вас, по головке не погладят. А Боря всех за собой потянет, один тонуть не будет, я его знаю. Так что срочно оформляйте ему заявки и звоните Аверьянову в обком, вам сподручней. Вопрос политический, пусть срочно собирает совещание в обкоме по этому поводу и всё берёт под личный контроль. Не погибать же!

— А на какой тираж заявки писать, как думаете? — забеспокоился Никульковский.

— На миллион! — твердо сказал Карякин. — Чует моё сердце, с такими темпами никак не меньше выйдет на круг.

— На мил-ли-он⁈ — впав в лёгкий ступор, тихим эхом отозвался главред.

Потом он собрался и повторил уже твёрдо:

— Да, на миллион! Понеслось…

Итоги дня

Рабочий день уже давно закончился. Главред Никульковский со своим заместителем и ближайшим соратником, замечательным сибирским поэтом и писателем Геннадием Ивановичем Карпуниным, сидели в кабинете главного за бутылочкой коньяка и снимали стресс после прошедшего дня.

Такого дурдома в редакции ни один из них не помнил. А потому что, такого дурдома в редакции не было никогда.

Ввиду того, что телефон редакции был весь день отключен, связь сотрудников с внешним миром была односторонней. Если было надо, сотрудники втыкали телефон в розетку и набирали нужный номер. После разговора телефон опять отключали. Поэтому многочисленные контрагенты, обеспокоенные молчанием редакции, присылали нарочных или приезжали туда сами, авторы, в основном.

Весь день входные двери редакции хлопали, принимая в здание клубы морозного воздуха. По кабинетам шлялись какие-то люди в шубах и шапках со своими мелкими вопросами, которые они так и не смогли решить по телефону. Редакторы отделов находились в состоянии грогги и были полностью выключены из текущей работы. Они были отличными редакторами, но отвечать одновременно на вопросы многих людей они не умели и терялись, буквально, зависая в воздухе.

— Неужели миллион, Толя⁈ — свистящим шёпотом спросил Карпунин.

— Ага! Так Карякин велел написать в заявке Братчикову. Ему виднее, он опытный в таких делах. Я и написал!

— А потянем? — засомневался Карпунин. — Это же как у Полевого в «Юности»! Хотя нет, у него тираж ещё больше — два с половиной миллиона.