— Что они везут через него?
— Основной груз — высококачественный авиационный бензин, который идет для обеспечения сил ПВО вдоль Ла-Манша.
— Тогда я вас не понимаю, — пожал плечами Сталин. — Раз противник отказался от нападения и ушел в глухую оборону, потребность в реактивном бомбардировщике должна быть особенно высока.
— Товарищ президент, — подал голос Тухачевский, — вы позволите?
— Конечно.
— Если я все верно понял, то в Великобритании уже сейчас начался острый топливный голод, вызванной морской блокадой. Сейчас, да. Истребительное прикрытие побережья у них сильно и без реактивных бомбардировщиков нам не прорваться. Однако насколько я знаю, топлива, доставляемого по воздуху, хватает едва на дежурные вылеты. И если активизировать действие наших авиачастей, то, даже не вступая в бои, а только лишь провоцируя и заставляя подниматься в воздух, мы сможем довольно быстро выжечь им все их невеликие запасы, оставив, фактически без авиации. Ведь какой толк от истребителя, когда он не может взлететь? Ведь так? — Тухачевский взглянул на Берию.
— Совершенно верно. Таким образом, у нас появляется запас по времени на более тщательную проработку двигателей машин. Особенно в свете того, что мы перепугали и Лондон, и Вашингтон. В США, например, сейчас пытаются любой ценой родить реактивный истребитель. Получается у них плохо, но они стараются, переводя массу ресурсов и сил.
— Какие сроки, по вашему мнению, у нас есть? — Спросил Михаил Николаевич.
— Года полтора-два, может быть больше, — пожал плечами Берия. — Фронтовые испытания показали, что как основной истребитель И-400 нельзя использовать в силу низкой приемистости двигателей и ограниченной маневренности. Только как перехватчик. Так что, при благоприятном исходе — до пяти и более лет.
— А по реактивному бомбардировщику?
— Аналогично. Лет пять у нас в запасе есть. Раньше мы вряд ли успеем построить хоть сколь-либо приемлемый флот и начать вторжение в Северную Америку. А больше у нас нигде целей, удары по которым нужно наносить, проходя сквозь плотную истребительную завесу, не предполагается.
— Спасибо, — кивнул Тухачевский. — Исходя из сложившихся обстоятельств, я предлагаю не дорабатывать двигатель, а сместить акценты на более перспективные направления. Прежде всего — двухконтурный турбореактивный двигатель, над которым в инициативном порядке продолжает работать товарищ Люлька. Причины такого шага упираются в ряд факторов. Во-первых, это… — Михаил Николаевич несколько минут очень доходчиво и обстоятельно рассказывал о том, насколько лучше будет переводить авиацию Конфедерации на подобные перспективные силовые установки. — Безусловно, конструктивно они значительно сложнее, но я уверен, что мы справимся с этими сложностями.