Эпилог
Эпилог
19 сентября 1945 года. Элитный санаторий «Мария» в пригороде Анталии
Тухачевский стоял на берегу и смотрел на набегающие волны, мерно накатывающие на чистейший песчаный пляж. Рана от провалившегося покушения все еще давала о себе знать, отягощая уже немалые годы, но Михаил Николаевич не сожалел ни о чем. Он был доволен и своей судьбой, и своими делами.
— Михаил Николаевич, — окликнул его со спины знакомый голос.
Обернувшись маршал улыбнулся. Снова прибыл Гудериан. Заместитель министра обороны в таком гигантском государстве, как Конфедерация, что было чрезвычайно почетно и ценно. И он старался оправдать, возложенное на него доверие. А так как у него был ум превосходного тактика, то Хайнц при всем при этом еще и избегал попыток подсидеть своего начальника, трезво оценивая свои возможности и понимая, что с ним будет, если работа ведомства окажется провалена. Ведь Конфедерация ни в коим разе не была гуманным государством с букетом общечеловеческих прав. Нет. Напротив, здесь имелась нешуточная личная ответственность, возрастающая вместе с тем, как растет твоя должность и твой социально-политический, или экономический, или публичный статус. Возвели тебя в ранг «Народного артиста Конфедерации» — изволь соответствовать, причем не только на сцене или там перед камерами, но и в быту, в жизни. И не дай Бог тебе проявить слабость или глупость, поддавшись на искушение или соблазн… Своего рода культура общечеловеческих обязанностей, как антипод традиции социальной безответственности «общечеловеков», которую Тухачевский помнил по своей прошлой жизни.
— Я рад вас видеть, — кивнул маршал. — Пройдем в беседку или кабинет?
— Если вас не затруднит, то в кабинет. Не очень хотелось бы копаться с бумажками на ветру. Да и места тут очень хорошие, слишком хорошие, чтобы ими не любоваться даже во время работы.
— Хорошо, извольте, — покладисто согласился маршал, направляясь в сторону санаторного комплекса.
— Как ваша рана? Врачи ничего внятного не сказали.
— Беспокоит немного, но отступает перед их напором. По крайней мере, я уже могу совершать долгие пешие прогулки. Хоть и неспешные. Но пробежки мне пока еще недоступны.
— Ну и то хорошо, — кивнул Гудериан.
— Как дела в нашем ведомстве?
— Как ни странно — все тихо. Подготовка к операции «Северный ветер» практически завершилась, поэтому мы стараемся не спугнуть наших врагов. Радио, газеты… они все только и говорят, что о внутренних делах самого разного характера.
— А войска тем временем скрытно накапливаются на направлении главных ударов? — Криво усмехнулся Тухачевский, представляя, как под совершенно добрую и светлую песенку, солдаты заряжают оружие и готовятся атаке[1].