Часть 4 Глава 8
Глава 8
7 января 1943 года. Рим
Петен, Франко и Муссолини сидели в небольшой уютной комнате и бросали друг на друга угрюмые взгляды.
— Так и будем молчать? — Наконец не выдержал Бенито. — Как будто этим можно что-то решить!
— Вы правы, — кивнул Анри Филипп. — Все мы думали, что образование Конфедерации из Советского Союза и Рейха явление временное и скоро должно захлебнуться в собственных противоречиях. Однако пока этого что-то незаметно.
— А что вы хотите нам сказать? — Обратился Муссолини к Франко. — Это ведь вы предложили встретиться и обсудить волнующие нас вопросы. У вас появились какие-то новости?
— Боюсь, что да, — спокойно произнес Франко. — Мои люди завершили предварительные переговоры с немецкими промышленниками, наиболее влиятельными из них, и… — Франсиско замялся, чуть пожевав губами. — В общем, наши предложения их не интересуют, потому что Москва предложила им намного больше.
— В каком смысле? — Удивился Муссолини.
— Смещение Советского Союза вправо оказалось слишком серьезно и намного больше, чем мы прогнозировали. Фактически, Москва стала под красивыми, но аккуратными лозунгами продвигать государственный капитализм, который совершенно не исключает частной собственности на землю и средства производства. На момент создания Конфедерации в Советском Союзе имелось свыше ста тысяч частных хозяйств-хуторов, число которых продолжало увеличиваться. Они, конечно, были сосредоточены практически полностью в Сибири и на Дальнем Востоке, но мы-то считали, что это все фикция и болтовня пропаганды. Хотя, само собой, это не исключает развития колхозного хозяйства, но не столько количественно, сколько качественно. Механизацией, например, или методами современной агротехники. Специалистов и оборудование пока держат в центрах, обслуживающих сразу несколько колхозов, но уже это очень неплохо. Еще интереснее обстоят дела в сфере производства, услуг и торговли. Непосредственно перед вступлением, руководство Союза даже организовало несколько крупных фабрик с частным капиталом, посредством передачи средств производства в паевое владение рабочим и персоналу.
— Давайте без воды? — Раздраженно отметил Петен. — Что конкретно Москва предложила немецким промышленникам?
— Сохранение частной их собственности и большой, долгосрочный государственный заказ. Конечно, там не все безоблачно, но все-таки это лучшее, что у промышленников Германии, Чехии и Северной Франции могло быть в условиях надвигающегося коллапса. Грубо говоря, Сталин отложил на весьма неопределенный срок кризис перепроизводства.