— Да, сэр, — кивнул начальник разведки с весьма кислым лицом.
[1] Имеются в виду Истребители-штурмовики ИБ-100.
Часть 3 Глава 3
Глава 3
28 апреля 1942 года. Москва. Ставка.
— Какие из этого вы сделали выводы? — Тихо произнес Сталин.
— По всей видимости, наступление саботируется. — Несколько неуверенно отметил Василевский. — Мы полагаем, что у немцев появились очень серьезные внутренние проблемы.
— У нас тоже есть аналогичные подозрения, — подтвердил Слуцкий. — Активность СС и СД последние дни очень высока. Генералитет совершенно задергали допросами. Совершенно не дают работать. Кое-кто под арестом. И это, естественно, приводит только к ухудшению ситуации. Во-первых, серьезно саботируется штабная и административная работа по Вермахту. Во-вторых, стремительно растет недовольство политической властью, особенно в среде офицеров и унтеров. Конечно, встречаются карьеристы, которые стараются воспользоваться сложившимся положением, но у них что-то получается только в тылу, да и то, не всегда и не у всех. На фронте таких «кадров» при первой возможности свои же стреляют.
— Но это на фронте. А в тылу? — Спросил Тухачевский.
— Очень сложные взаимоотношения. Они становится практически изгоями, которым никто старается не только не помогать, но и не общаться без особенной нужды. Не все это выдерживают. Кроме того, если уж всплывает какое-нибудь нарушение или проступок, никто покрывать подобное не станет. Так что, карьеристов в тылу тоже немного. Съедают.
— Вы полагаете, что подобная ситуация следствие наших подарков?
— Да, товарищ Сталин. — Кивнул Слуцкий, вместо Берии. — Мы отслеживаем активность группы Гальдера. Их деятельность стала особенно бурной после того, как к ним присоединился Шпеер.
— И что, контрразведка ничего не делает? Неужели их еще не вскрыли?
— По нашим сведениям, руководитель Гестапо Мюллер, известный своей независимостью, почувствовал, куда ветер дует и прикладывает все усилия к тому, чтобы работа его ведомства не вредила группе Гальдера.
— Мюллер? — Удивился Сталин. — Очень странно.
— Ничего странного, товарищ Сталин, — начал Слуцкий. — Его только в тридцать девятом году смогли буквально силком заставить вступить в партию. Очень честолюбив. Профессионал экстра-класса. Держится предельно независимо. Политических предпочтений не имеет. В поддержке товарищей по партии замечен не был. Грубо говоря — его нынешнее положение продиктовано исключительно его личными качествами и навыками, так как в противном случае, его бы никто в руководстве Рейха не терпел.
— Да, — кивнул Берия. — Я читал характеристики на него. Одна другой краше. С такими рекомендациями только в лагеря смерти отправлять. Но терпят. Слишком уж хорош.