Поэтому, когда десятого июля правительство Германской республики обратилось к Советскому Союзу с просьбой о помощи в отражении англо-американской агрессии, Политбюро ЦК ВКП (б) единогласно решило ее оказать…'
Дальше уже Василий не слушал.
«Невероятно!» — Думал он, прокручивая снова и снова услышанные слова. А параллельно вспоминались все те дни, что он провел на фронте. Каждый день. Ведь теперь, когда он узнал все это, старые «странности» командования, которые ни он, ни его сослуживцы понять не могли, начали вставать на свои места. «Они ведь знали… — покачал он головой, — вот заразы!»
Впрочем, аналогичные мысли крутились не только у него в голове. Весь Советский Союз оказался шокирован услышанной речью Молотова. Особенно не по себе стало на передовой, потому что с германской стороны в то же время прозвучала речь Гальдера с еще более жуткими подробностями. Генерал не стеснялся называть числа, совершенно жуткие числа, в которых замерли умершие, раненые, обездоленные. А главное — то, что творили в это время англичане и американцы. Каждый день передавались честные сводки с фронта с деталями воздушных боев и разрушениями, потерями и так далее. И теперь, когда Москва и Берлин смогли договориться, эта речь легла на подготовленную почву — вспомнились очень многие обиды, накопившиеся еще со времен Великой войны и последующей травли в двадцатых…
[1] МГБ ГР — Министерство государственной безопасности Германской республики.
Часть 4 Глава 3
Глава 3
2 августа 1942 года. Окрестности Кале
Тухачевский стоял на берегу и вглядывался в видневшуюся вдали белую полосу меловых гор Дувра. Когда-то в прошлой жизни руководство СССР планировало танковый прорыв через Европу с выходом к Ла-Маншу. Но то были лишь планы, далекие от реального положения дел, а потому Михаил Николаевич никогда и не думал, что доживет до их осуществления. Сказка она и есть, сказка. Однако она воплотилась в реальность, и он своими глазами смотрел с берега на водную гладь Ла-Манша и виднеющиеся вдали берега Британии. Причем не как гость или турист, а как один из высших командующих объединенной армией, ведущей с Туманным Альбионом войну…
— Любуетесь? — Поинтересовался Гудериан.
— Да. Признаться, не верил, что когда-то это может случиться…
— Неужели вы так не верили в то, что своими руками творили? — С легкой усмешкой спросил генерал.
— В каком смысле? — Удивленно поднял бровь Тухачевский.
— Я ведь помню и Испанию, и Чехословакию…
— Я тоже на память не жалуюсь.
— Ну же, Михаил Николаевич, — обратился Гудериан к маршалу по русской традиции, — мы с вами теперь в одной лодке. Причем, полагаю, что пожизненно. Зачем вся эта игра? Не только Гальдер и Мюллер умеют анализировать факты. Вы ведь с самого начала вели свою персональную партию. Безумно сложную. Настолько, что, осознав ее масштаб, пришел в тихий ужас. Но вы добились своего, разрушив планы наших общих врагов и амбиции многих политиков. Союз России, Германии и Японии… это ведь уму непостижимо было еще десять лет назад. Настоящий союз, а не какая-то бумажная фикция.