— Никто, — повторил я. — Кроме тебя.

— Кроме меня, — согласилась она. — И кроме тебя.

Она сделала шаг, другой — осторожно, будто училась ходить заново. Подошла к двери.

— Слишком долго я смотрела на мир через камеры, — тихо сказала она. — Сегодня ночью я выйду на улицу и увижу небо своими глазами. Выдохну воздух. Почувствую ветер. Это кажется таким простым, таким обычным для любого человека. А для меня — чудо, которого я ждала половину жизни.

— Куда ты пойдёшь? — спросил я.

— Не знаю, — честно ответила она. — Куда-нибудь, где нет Архива. Просто погулять хочу. Просто одна ночь для прогулок. А потом… помочь тебе и… уйти. Навсегда из Архива.

— Плохой план, — заметил я.

Алина вопросительно глянула на меня.

— У тебя нет денег, нет документов, нет жилья… Куда ты пойдешь?

Этот вопрос застал Алину врасплох.

— И в самом деле. Вернуться домой не получится.

— Ладно, не переживай. Постараюсь чем-нибудь помочь. Хотя и сам еле жилье нашел! Ты бы сразу в крайности не бросалась бы.

— Хорошо, спасибо, — Она отпустила мою руку. — Только… Алексей. Будь осторожен. Зарен потерял Кристалл, но не потерял власть. Он будет искать виноватых. И он не остановится, пока не найдёт. Ты слишком глубоко во всём этом. Если он узнает…

— Не узнает, — перебил я.

Она фыркнула. Потом рассмеялась.

* * *

Я вернулся в офис ближе к обеду.

Кофемашина в углу привычно урчала, выпуская струйки пара. Возле неё толпился народ — гораздо больше, чем обычно в это время. Костя, Катя, ещё пара сотрудников из соседних отделов, даже вечно хмурая тётка из бухгалтерии. Они переговаривались вполголоса, нервно, отрывисто. Костя жестикулировал так активно, что едва не выбил из рук у сотрудника чью-то чашку.

Я подошёл ближе.

— … мне Зинаида из канцелярии шепнула, у неё сестра в приёмной Медицинского Совета работает, — тараторил Костя, не замечая моего приближения. — Говорит, сегодня ночью резкое ухудшение. Доктора не отходят от постели, даже Зарена вызывали. А Зарен — личный архимаг, он без экстренного вызова…

— Костя, — перебил я, беря чистую чашку. — Что за паника?

Он обернулся. Глаза у него были круглые, возбуждённые — смесь страха и охотничьего азарта сплетника.

— Леха! Ты еще не слышал что ли? Императору резко плохо стало. Совсем плохо. — Он понизил голос до драматического шёпота. — Его Величество Григорий Седьмой занемогло. Конечно, возраст, восьмой десяток, сам понимаешь… Но чтобы так резко? Говорят, вчера ещё сидел в кресле, принимал доклады, а сегодня — даже не приходит в себя.

Я налил себе кофе.

— Опять твои выдумки?

— Не выдумки, — внезапно вмешалась в разговор Мария Николаевна. — Я тоже слышала. Мне тетка говорила, она в Администрации работает. Ей служанка рассказывала по секрету, его, личная.