Я нахмурился. Стражу? Какую стражу?
«Ведаю я ритуал древний, из книг, что досталися мне от пращуров. Можно призвати неупокоенных. Души тех, кто не обрел покоя — самоубийцев и разбоников, поставити на стражу вечную. Они будут стеречи покой мой и врата, дабы никто не вошёл и не вышел. А плату им давати надобно кровью — кровью живою, дабы не истончились, не ослабли, не пропустили врага».
У меня внутри всё похолодело. Неупокоенные. Те самые тени, что мы видели в подземелье? Высохшие тела слуг в коридоре? Или то, что воет сейчас за окном?
«Кровью насытятся. Но не человеческой — нет, пока не человеческой. На первое время дадим им тварей мелких — собак, кошек, мышей, крыс. Их в деревне довольно, их не жалко. Будут пить, будут сыты, будут стеречи».
— Собаки… — прошептал я. — Вот почему их нет.
«Аще же переведутся твари — тогда что?» — следующая фраза была выведена дрожащей рукой, будто барин сам боялся ответа. — «Тогда… тогда перейдут на людей. На тех, кто в деревне живёт. На пришлых. На всякого, кто близко подойдёт. Мне же все едино буду. Я буду мёртв. А мёртвым нет дела до живых».
За окном снова завыло — низко, протяжно, и в этом вое мне послышалось что-то новое. Нетерпение. Голод. Желание получить плату за свои услуги.
Глава 14
Я сидел на кровати, сжимая в руках дневник, и пытался уложить в голове всё, что только что прочитал. Зарен — ученик этого безумца. Стражи, стерегущие посмертный сон хозяина. Собаки, которых сожрали эти самые стражи — как оплату за свои услуги. И врата, которые барин всё-таки не открыл, но и не запечатал до конца. Отсюда видимо и появление черно-золотого тумана — словно метановые испарения на болотах.
Вот так дела!
Интересно, а Петрович знал об этом? Если и не знал, то явно догадывался, все-таки староста. А вот Рудольфовна…
За окном вновь завыло. Ближе, чем раньше. Гораздо ближе.
Я замер. Вой стих, но вместо него послышалось кое-что другое — шорох. Множество ног, ступающих по сухой траве. Медленно, осторожно, будто крадучись.
Я сполз с кровати, стараясь не скрипеть половицами. На цыпочках подошёл к окну, отдёрнул край занавески ровно настолько, чтобы увидеть улицу.
И чуть не выругался вслух.
Они. Много. Десяток, а может, и больше. Человекоподобные тени, сотканные из тьмы и тумана. Глаза горели красным — тускло, но отчётливо, как угли в костре.
Стражи.
Некоторые стояли неподвижно, другие медленно перемещались, обходя избу по кругу. Их движения были странными — неестественно плавными, будто они не шли, а парили над землёй. Серый туман стелился под ногами, части скрывая незваных ночных гостей.