— А доказательства? — спросила Катя.
— Обугленные фрагменты. Которые мы сами и организуем!
— А что, вполне неплохо! — кивнула девушка. — И след магический нельзя будет определить. Только нужно будет все оформить по всем правилам — акт о случившемся, подписи свидетелей, объяснительные…
— Все сделаем. Вот и договорились. Тогда завтра с утра, как только появится спутник и будет связь, я свяжусь с Лыткиным и сообщу ему о взрыве. А потом мы сожжем манускрипты чернокнижника.
Дверь скрипнула, и в кухню вошла Рудольфовна с полным чайником. За ней, отряхиваясь от пыли, — Петрович.
— Рудольфовна, чай у тебя, конечно, выше всяких похвал! Умеешь! — улыбнулся Петрович. — Колдовство?
— Какое колдовство? — отмахнулась старуха. — Обычная трава.
— Знаем мы твою траву!
— Мята, зверобой, ещё кое-что, — сказала Рудольфовна, разливая чай по кружкам. — Для сна хорошо, для нервов тоже. После такой ночи каждому полезно будет. А этому, — она кивнула на меня, — особенно. Силу восстановить, кровь очистить.
Я взял кружку, грея ладони. Чай и правда пах удивительно — свежо, успокаивающе, как будто всё плохое оставалось где-то далеко-далеко.
— А это что за травка? — спросила Катя, заглядывая в заварник.
— Иван-чай, — ответила старуха. — Местный, сама собирала. В конце лета цветёт, у него лист особенный. На болотах у нас его много.
Петрович хлебнул из своей кружки, довольно жмурясь.
— Хороший чай, — сказал он. — Рудольфовна в этом деле мастерица. Не то что моя заварка из пакетиков.
Я сделал глоток. Тёплое разлилось по телу, расслабляя мышцы, успокаивая нервы. Глаза начали слипаться, и я понял, что ещё немного — и просто отключусь прямо за столом.
«Лекс!»
Я вздрогнул. Арчи сидел на лавке у окна, прижав уши, и смотрел не на меня — в темноту за стеклом. Шерсть на загривке стояла дыбом, хвост нервно подёргивался.
«Что?»
«Там что-то есть. За окном. Я чувствую».
Я осторожно повернул голову, стараясь не делать резких движений. Окно было чёрным — ночь за ним стояла плотная, хоть глаз выколи. Магических волн тоже не ощущалось.
«Никого там нет!»
«А я тебе говорю, что есть! Я чувствую!»
«Стражи?» — осторожно спросил я, вспоминая, что перебил не всех — часть в страхе разбежалась.
«Вроде не они».
«Тогда кто?»
«Думаю, что что-то похуже стражей, — сказал кот, — их хозяин».
Глава 17
Зарен стоял у кровати Босха, вглядываясь в его серое, осунувшееся лицо. Тот лежал неподвижно, только губы слабо шевелились, повторяя одно и то же:
— Ни… ко… ла… ев…
— Что — Николаев? — Зарен наклонился ближе, впиваясь взглядом в пустые глаза. — Что он сделал? Говори!