— Ты не собираешься помереть там случайно? — я хотел сказать совсем не это, но вышло как вышло. Юрна помолчала, разглядывая сочащиеся сукровицей обрывки ногтей на левой руке.

— Уж будь спокоен! — наконец хмыкнула она всё тем же дребезжащим голосом, в вещном мире утратившим всю силу и глубину. — Я трансмутатор с виртанским дипломом, а не сельская девка.

Я присел на соседний табурет. Перчатки лежали здесь же, всё ещё покоясь на дне ящика открытой тумбы. Теперь, без бинтов, прекрасно видно, что Юрна не то чтобы бледна, или так уж страдает от кровопотери — но зияющие по всему телу открытые раны, глубокие, уродливые… хоть ты сто раз трансмутатор, а никаким дипломом такие раны не заткнёшь.

— Больно. — усмехнулась женщина. В этой усмешке я отчётливо услышал презрение. К себе самой? Или к моему мнимому состраданию? — Не переживай, мальчишка. Пока мне больно — всё в порядке. Это значит, что я жива. Слушай лучше про перчатки. Тебе не нужно их улучшать — они и без тебя хороши. Тебе нужно… затереть кое-что в их прошлом, заодно подогнав под мужскую руку. Справишься — возьмёшь себе.

Я скривился. Описание перчаток гласит, что они сделаны создательницей из собственной кожи. Эти слова и помешали мне дотронуться до них в астрале. А теперь мне предлагается это носить?

— Вижу, нос воротишь. — Юрна прочла меня, как открытую книгу. Да и не думал я скрывать своего отношения. — Порадую тебя. Как раз их происхождение и нужно затереть. И, если сумеешь, сама кожа станет другой. Перестанет быть человеческой. Неженка, тоже мне…

Я кивнул. Преодолевая лёгкую брезгливость, протянул руку к перчаткам.

— Давай-давай. Посмотрим для начала, как ты справляешься сам.

* * *

Реальность вокруг пульсировала. Я, закусив губу, но не чувствуя боли, нависал над треклятыми перчатками уже битый час.Чёрт, а без системных подсказок о том, что я могу что-то как-то улучшить, трансмутировать оказалось в разы сложнее!

Вокруг — астрал. И, кажется, меня уже начинает тянуть дальше, глубже. Голос Юрны, которая то и дело отпускает язвительные комментарии, будто отдаляется.

Или она просто устала язвить и стала говорить потише. В любом случае — стеклянного звона в ушах пока нет, но не стоит забывать об осторожности.

Руки тупо ноют — частью от усталости, частью от перенапряжения. Ведь по ним уже час разливается та самая энергия, которую я с таким трудом перелил недавно в плащ и пыльцу черноцвета. Тогда я сперва не сумел — но затем предметы поддались, раскрыли мне своё прошлое.

Честно сказать, я ожидал этого и теперь. И я ошибся. Перчатки как лежали на столе, так и лежат. Как не было им никакого дела до попыток начинающего трансмутатора узнать что-то об их прошлом, так и нет.