— Погоди-ка. — догадка забрезжила в мозгу. Пугающая, но одновременно такая… завораживающая. — Погоди. То есть, та адская боль, которую я ощутил, это…
— Это то, что чувствую я. — Юрна с показной скромностью кивнула. — Правда, я эту боль всё-таки кое-как приглушаю, раза в два уж точно. Ты же ощутил всё в полную силу.
Меня передёрнуло. Хотя бы за то, что в таком состоянии эта женщина сохраняет самообладание, трезво мыслит и способна активно действовать, я уже готов её зауважать.
Впрочем, зауважать — вряд ли. Она сполна и заслуженно платит теперь за те страдания, которые причиняла другим прежде. А вот поучиться… Учиться захотелось с удвоенной силой.
Только теперь уже по-настоящему. Похоже, несмотря на эксцесс, Юрна довольна итогом испытания, проведённого для меня. Её подвижные алые губы изогнуты в усмешке.
— Ты порадовал меня, мальчишка. Даже дважды.
— Дважды? — переспросил я. — Один раз понятно, я показал, что имею силу и с ней можно работать. Значит, меня можно быстро и эффективно учить. А второе?..
— А второе — ты всё-таки ничего не смыслишь в реальной трансмутации и пока не способен без меня даже на элементарные действия.
Я нахмурился. Всегда неприятно признавать собственную слабость — даже если быть слабым не стыдно. Нет ничего постыдного в том, чтобы чего-то не уметь. Стыдно не желать учиться. А в этом меня никто не может упрекнуть.
— Что же в этом хорошего? — всё-таки спросил я её, хотя догадался об ответе сам. Но Юрна так явно ждала этого вопроса, что я не стал её расстраивать.
— Потому что это значит, что ты не такой уж гений-самородок, и мне всё-таки есть, чему тебя учить. Так что… пожалуй, теперь я по-настоящему принимаю тебя в ученики. Но готовься, Авий Эолан. Следующую неделю ты будешь зубрить теорию. Зубрить, и зубрить, и зубрить… о-о, Авий-Авий… Готова поспорить, через пару дней ты горько пожалеешь о том, что боги даровали людям письменность и придумали такую вещь, как наставничество.
Юрна говорила всё более и более угрожающе, всё более жёстко… Но мы всё шире и шире улыбались друг другу.
— Уже готов, наставница. И поспорить — и пожалеть.
Я не пожалел и выиграл спор. Но по прошествии недели уже не был прежним. Не раз и не два за эти дни даже Эльмея, регулярно возвращающаяся с тренировок вся в порезах и ссадинах, глядела на меня с сочувствием… и с уважением.
Глава 8 Отныне все изменится!
— Отличие подобия от сродства! — голос Юрны, за удивителньо короткий срок вернувший себе глубину и звонкость, эхом разлетелся под каменным сводом.
— Подобие, — чеканил я в ответ, глядя в её живые подвижные глаза. — Это формальное сходство признаков, или даже функций вещей. Ботинок подобен чашке для чая, если мне нужно из чего-нибудь напиться, но создавали ботинок и чашку с совершенно разными целями.