Закашлялся. Сплюнул розовое, солёное. Посмотрел на пальцы, отчего-то зеленоватые, трясущиеся. Посмотрел вокруг. Духа нигде не было.
— Бабай! Мы сделали его! Управитель не смог, а мы — да!
Душу переполнило чувство триумфа. Я выбрался из чёртова царства мёртвых, с самого его дна! Я освободился от мучителей и палачей! Я своими руками расквитался с двумя из них, попутно получив путь наверх, на волю.
Я наверняка убил их раньше, чем они убили Эльми. Иначе и быть не может! Я обуздал хаос, от одного упоминания которого опытную Юрну бросает в дрожь. Я…
Хозяин.
Сердце пропустило удар. Почему? Мы же не в Горниле душ…
Меня задело краем. Но даже так, пришлось избавиться от значительной части тела, чтобы хаос не поглотил душу.
В груди будто вырос ледяной кристалл. Среди жара самодовольства, среди вновь вспыхнувшей боли от ран, словно что-то резко заморозили. Отстранённо, будто кем-то другим, подумалось, что в бестелесной форме Бабай говорит куда спокойнее и рассудительней. Что за чушь…
— Это… обратимо?
Конечно. Я ведь не умер. Просто нужно найти новую пищу. Плохо не это, хозяин.
— А что? — сил на напряжение мозгов не было, я просто говорил вслух, зная, что дух меня слышит. — То, что где-то тут ещё третий? Пускай сунется, мразь!
Я усмехнулся. Сухо, зло. Подавляя кашель с сукровицей. Шутка ли -пропустить такую прорву силы через тело, едва достигшее первой ступени.
— Не подскажешь, где эта сволочь?
Подскажу, хозяин. Он мёртв. Но… вам нужно увидеть. Вам… лучше подняться. Прошу… найдите силы.
В мыслеречи духа не звучало эмоций, просто не было такой функции. Но ледяной кристалл в груди после его слов вырос в небольшую глыбу. Корявую, аляповатую, рвущую душу острыми краями.
Что там…
Собрав остатки сил и потратив пару минут на новый круг силы, унимающий боль, я вылез из ямы по осыпавшкемуся склону. Бабай тихо-тихо попросил меня подняться на пологий холмик, возвышающийся рядом. Я сделал и это.
И окаменел.
Как же… откуда⁈ Почему она здесь и что…
— Ма… ма… — сухими треснувшими губами прошептал Авий Эолан в моей душе.
Глава 21 Решение
Камилла застыла, навалившись всем весом на ещё одного местного ублюдка. Я не видел третьего Старшего раньше, но две вещи сразу сказали мне: это был он.
Перчатки из тонкой кожи, которые я заметил даже в полутьме. И пробитая насквозь грудь женщины. Её раздавленное сердце, зажатое в кулаке врага и до сих пор обливающееся кровью.
— Ма… ма. — повторил я чуть слышно, одними губами. И рухнул на колени рядом с двумя противниками, убившими друг друга.
Всё это — подмеченные перчатки, детали картины, какой-то шум за спиной — проплывало где-то далеко. Не здесь, не сейчас. Здесь и сейчас был только я и бледное удивлённое лицо женщины, которая для Авия была единственным близким человеком во всём мире, а для меня — той, кто приложил все силы к тому, чтобы я жил и становился сильнее.