Угрожает — значит имеет причины для бездействия. Эта аксиома меня ещё ни разу не подводила. Кто может взять — берёт, а не болтает о том, как возьмёт. Это смутило меня ещё во время допроса, болтовня о пытках вместо пыток.

Тогда я счёл это родом пыток, просто психологических, чтобы сломить волю, не марая рук. Но теперь кажется, что этот тип почему-то не желает меня трогать.

Но почему же?

— Больше того. — продолжил царственно вещать он, делая неспешные шаги в мою сторону. — Эльмея тоже погибнет, если я того захочу. Ты ведь мог уйти, но вернулся за ней, не так ли? Сдайся. И я отпущу вас обоих.

Вот это он зря. Точно зря. Если в то, что он почему-то отпустит меня, я ещё мог поверить — ну так, чисто в теории, если приложить фантазию. То в то, что он просто отпустит ту, ради которой недавно устроил натуральную бойню в трущобах… о нет. Никогда.

А Бабай тем временем, кажется, окончательно ушёл в тонкие слои — я не чувствовал его даже Прозрением сущего, но неведомым образом знал, что он приближается к противнику.

И что подаст сигнал, который я никак не смогу пропустить.

Я же, уцепившись за слова этого типа об «энергетическом бульоне», царящем в астрале после его атак, тут же шагнул в пустоту. Всё разом потемнело, а затем реальность раскрасилась в багряные тона.

То, чем стало тело лысого, только в вещном плане было застывшем. Здесь же потоки силы так и хлестали из вяло шевелящейся груды материи, сливаясь и смешиваясь с алыми водоворотами на месте удара Старшего.

Чутьё подсказывает — дотронусь до всего этого хоть пальцем, и мне будет очень плохо. Так что я, не двигаясь с места, осторожно потянулся к бушующей силе.

Хрустальный звон в ушах не смолкал с тех самых пор, как враг снёс треть камеры и коридор. Похоже, системное чутьё тоже не поверило обещаниям Старшего.

Обуздать вырвавшуюся на волю, разбушевавшуюся, духовную силу оказалось чертовски трудно. Особенно с парой дыр в груди, омерзительно ноющих даже несмотря на подавление боли.

Тугие алые бичи хлестали в мою сторону так агрессивно, что я едва успевал отдёргиваться и вжиматься в расплавленную грязь за остовом лысого. Его колышущаяся в астрале туша хорошо втягивала в себя излишки, позволяя мне забирать под свой контроль ограниченное количество силы.

Я собирал и собирал. Копил и копил. Доносящиеся как сквозь вату гулкие слова врага били в виски, сбивая концентрацию. Раны снова начали кровоточить, и я почему-то ощущал это даже тут, в невещественном плане бытия.

— Считаю до трёх! — уже довольно близко басил Старший. — Три! Два!..

Две вещи случились одновременно. Первая — затмивший зрение и едва не убивший меня — ведь потеряй я концентрацию, и сила сделала бы меня такой же кучей дерьма, какой стал лысый! — системный текст.