— А… — от подозрения меня аж передёрнуло. — Неужели, Система не позволит мне продвигаться по моему пути без работы на школу⁈

Сердце пропустило удар от ожидания худшего. Я ведь помню свою клятву той сущности. И что-то мне подсказывает, что виртанцы требуют именно вассальной клятвы, а не трудового договора.

Но, услышав ответ Юрны, я облегчённо выдохнул.

— Нет. — женщина покрутила тонкой ладонью. — На это Системе уже плевать. Виртанцы, благо, не имеют больше власти над Системой, чем им дозволено древним договором. Но…

Её лицо потемнело от неприязни, губы скривились. Тяжело выдохнув, она произнесла с нескрываемой враждебностью:

— Но этот свой «недочёт» они с лихвой стараются компенсировать властью подлунной. Без их поганых бумажек тебе будет нельзя торговать своими изделиями ни с кем приличным на любой земле, на которой стоит виртанский храм.

— А это — любая истинно цивилизованная земля. — вмешался молчавший доселе Управитель. — Даже в Бухте Чудес отец нынешнего Вождя выстроил виртанский храм с начальной школой.

— Да многие и сами не станут ничего покупать у бездипломника. — Юрна будто сдержалась, чтоб не сплюнуть на пол. — А то мало ли, каким путём ты получил изделие. Может, украл… или, может, ты ставишь науку выше мелочей. А виртанское старичьё такого не одобряет, видите ли!

Я нахмурился. Знаю я, какую «науку» вы в своих пещерах развивали. Спасибо, насмотрелся. Вонь разлагающихся тел из пещер до сих пор не до конца пропала. Черти.

Но в главном она права — путь трансмутатора-ремесленника, продающего свои изделия, да ещё массово, это путь карьеры в виртанской школе. Путь, до боли знакомый… и закончившийся тем, что я оказался здесь в теле калеки.

Нет уж, спасибо, насмотрелся на «сияющую корпоративную вертикаль». А ведь средневековые цеха — это ещё хуже! Они ведь, по сути, общины. Начну я рецепты штамповать и изделия однотипные делать, и чудо, как сказала Юрна, станет ремеслом. Конкуренты начнут разоряться.

Мне за такое сам цех голову снимет и диплома лишит. Запросто. В честную конкуренцию я верю так же, как в существование Деда Мороза. То есть никак лет с пяти.

Видимо, прочитав гамму негативных эмоций на моём лице, Юрна оживилась.

— Вижу, проняло, Авий! — усмехнулась она. — Ты и правда не дурак, раз с ходу распознал, какая банка с пауками эти виртанские школы. По физиономии вижу, что-то до тебя дошло.

Управитель презрительно хмыкнул на эти слова.

— Дешёвая уловка, Юрна. Да не зыркай так, знаю я, что ты искренне. Такие как ты, как твои хозяева бывшие, чтоб их кишки по заборам развесили… Такие, как вы, вечно отказываетесь от малого, но настоящего, ради призрачных дворцов. Пойдёт мальчишка к Вирте на поклон — ну, погорбатится годков пять, трудиться научится, старших уважать. А затем дела его в гору пойдут, станет большим человеком, если не будет прыгать выше головы. А там… мне ли не знать, какие возможности открываются большим людям. Какой вид открывается, когда заберёшься повыше. Ну а пойдёт вторым путём — что ж? Придётся ему всё глубже лезть в тонкие материи. Ведь там, в них, вся его сила будет запрятана. Рисковать всё время. Я знал одного паренька, который в молодости как-то сумел научиться в царство мёртвых ходить. Да, туда прямо. Гордился этим страшно, над другими возвысился — сами должны понимать, сколько живых хотело бы весточку… оттуда получить. Это его и сгубило. В себя поверил, перегнул… так там и остался. Вечно живым среди мертвецов. Такие, кто рискует, кто идёт вперёд прочих, все плохо кончают. Как этот парень. Как Юрна и её хозяева. Как первые покорители Эола. Как короли-реформаторы. По их стопам затем идут тысячи, миллионы, идут проторенным путём, неспешно, чинно. Миллионы идут. А первые давно уж червей кормят.