Ардан не стал отвечать на, очевидно, риторический вопрос.

— Значит тебя вовсе не страшит моя смерть, Арди, — отняла руку Тесс. — Тебя пугает то, что ты не сможешь её предотвратить и то, что ты можешь стать её причиной.

— Тесс! — не сдержался Арди. — То, о чем ты говоришь, о старости и прочем, это произойдет через полвека!

— Но ведь произойдет! — так же в сердцах, воскликнула девушка. — Я состарюсь и умру, Арди! Я стану немощной, дряблой, полу глухой и мало что соображающей! А ты будешь выглядеть не старше Милара! И это данность! Неизменная и неизбежная! Так почему мы обсуждаем что угодно, а не её?

— Потому… потому…

— Потому что ты не можешь на это повлиять, — перебила его Тесс, вновь понизившая тон до спокойного. — А на то, что произошло полторы недели, как тебе кажется, можешь.

— Мне не кажется! — все же вспылил Ардан.

— Тогда повлияй! — не осталась в стороне Тесс.

И они снова, оба, так же быстро потухли. В палате, где стекла то и дело дрожали от повышенных тонов, повисла тишина. Не гнетущая и не тяжелая, а наполненная одновременно болью и заботой.

— Я всегда пыталась убедить себя, Арди-волшебник, что если сбегу из Шамтура… — Тесс снова сдавила пальцами подушку, на которой в паре мест оказалась порвана наволочка. — Если свяжу свою жизнь с кем-то, далеким от жестокости и насилия, то моя жизнь будет другой. Не такой, как у матушки и отца… но мне кажется, что это были не мои мысли, Арди. А мысли матушки. И её стремление меня сберечь.

Ардан вздохнул и, стараясь не показывать боли и, уж тем более, не издать даже крохотного стона, поднялся и пересел на кровать к невесте.

— Но в глубине души, я всегда знала, что это невозможно, — прикрыла глаза девушка и опустила голову на плечо жениха. — Меня дважды пытались похитить, и несколько раз убить. Просто потому, что я дочь генерал-губернатора Шамтура. В столице действительно стало спокойней, но это только иллюзия, Арди. Ты ведь видел укрепления, которые строит мой отец?

Арди легонько кивнул. Тесс почувствовала его движение.

— Если, не допусти Вечные Ангелы, случится большая война, Арди, то все, что мы сейчас с тобой обсуждаем, не будет иметь никакого значения, — она, совсем как кошка, потерлась о его плечо. — И если произойдет что-то страшное, то я не хочу уходить к Свету с сожалениями. Даже с самыми крохотными. Я хочу знать, что я пела, любила и была любима. А если повезет, то смогу рассказать об этом детям. Нашим детям, Арди-волшебник. Потому что уже не представляю себе жизнь с кем-то другим. Понимаешь?

— Понимаю, — ответил Ардан.