В истерзанных, исковерканных телах?

— Дыши, капрал, дыши… — Мшистый встал рядом с Ардом. — Поверь, я видел и хуже.

— Хуже? Куда хуже, майор…

Мшистый не ответил. Он лишь молча стоял рядом, пока Ард, наконец, не смог оторваться от стены. Они продолжили путь, оставляя за собой келью за келью, шагая по лабиринту, где в тишине таились так и не сорвавшиеся с губ, детские крики.

Наконец, они миновали последнюю развилку и оказались на берегу подземного пруда. Здесь, около холодной, темной водяной глади, возвышался каменный постамент с незаживающими следами от жреческих ножей. Именно тут, на гранитной глыбе, вонзались ножи в тела обреченных, а безумец в окровавленном одеянии возводил молитвы к тому, чего никогда не существовало.

Темные Боги. Боги Прошлого.

Все это лишь выдумки. Дурман. Иллюзия. Зачастую созданная, ради забавы, Фае и их Сидхе. А люди прошлого верили. Истово и искренне. Настолько, что были готовы убивать и мучить. Без разбора. И без сожаления.

У подножия жертвенного алтаря лежали Инаков с Нудским. Первый уже превратился в мумию, сжимавшую в руках фотографию. На ней он сам, бывший ведущий инженер«Деркс» , обнимал молодую жену, едва старше самого Арда. На её руках лежали два, обвязанных ленточками, одеяльных конверта. Младенцы. Мальчик и девочка. Дети Инакова.

Какая темная ирония…

Нудский же… все еще дышал. Тяжело, прерывисто, со свистами и хрипами в сморщивающемся теле, прямо на глазах расстающимся со всяким жиром, слизью, кровью и прочими жидкостями. Слой за слоем иссыхала, рассыпаясь дурно пахнущими хлопьями, кожа. Меркли и все глубже погружались в череп глаза. Зубы выдвигались и шатались в блекнущих деснах.

Но Нудский все еще был жив. Все еще хватался, как и любой утопающий, за любую, даже самую тоненькую соломинку — лишь бы та привела его к спасению.

Мшистый легонько ударил посохом о землю и, едва устояв на ногах, воплотил несложную целебную печать. Потомок дворфов тут же взвыл. Не то от боли, не то от нового прилива надежды.

Увядание его тела остановилось. Или, скорее, встало на паузу. Печать все еще сверкала под ногами майора и, видимо, стоило ему пожелать, как муки продолжаться.

— У… бей… по… жалуйста, — едва смог проговорить Нудский.

Недавний поборник целомудрия и высокоморальных ценностей валялся в подземном царстве смерти. Детской смерти.

Очередная темная ирония…

Ардан, правда, неверно истолковал устремления Одурдода. Он полагал, что потомок дворфов пытается выжить и надеется оттянуть неизбежное, но все было в точно наоборот. Нудский хотел избавиться от страданий. Умереть, как можно быстрее. И именно этому не позволял произойти Мшистый. Майор удерживал Нудского от встречи с Вечными Ангелами, но боль… боль никуда не пропала.