Довольная своей колкой ремаркой, она покинула здание клуба, пробежалась между каплями дождя и, усевшись в автомобиль, сорвалась вверх по улице. Ардан остался один на один с наполовину полной чашкой чужого чая. Чая и города, не заметившего короткого разговора, сочившегося опасностью и запахом пороха.

Арди надеялся, что увидит Шприц ровно через неделю в назначенное время, но почему-то крутил в пальцах сигнальный медальон второй канцелярии.

Да, определенно, в бюро ан Маниш ему нравилось куда сильнее…

* * *

Арди внимательно пролистывал страницы в гримуаре, в который раз воздвигая в разуме воображаемый помост Арены, где ему уже совсем скоро предстоит сойтись в поединке с Агатой Спри. Синим военным магом. И теперь, как его когда-то предупреждал лорд Аверский, Ардану не помогут ни изворотливость, ни хитрость, ни умение быстро ориентироваться в пространстве и использовать то себе на пользу.

Нет. Ничего подобного.

Только обнаженное догола умение воплощения печатей и больше ничего.

Арди вздохнул и, закрыв книгу, посмотрел на маску, висевшую на краю небольшого столика. Он сидел в «командной комнате» под трибунами. Такие предоставлялись каждому участнику, но в основном — во всяком случае, в квалификационной сетке — соревнующиеся предпочитали общие раздевалки. Арди же искал тишины, так что спрятался здесь, в небольшом помещении, где кроме нескольких шкафчиков, скамьи и прикрытого занавеской отхожего места, больше ничего и не находилось.

Разве что столик.

И маска.

Простая, кожаная, с грубыми швами и вырезами для рта, носа, глаз и, разумеется, ушей. Она смотрела на юношу пустыми провалами очерченных глазниц, и… Арди все никак не мог отделаться от мысли, что, возможно, ему не стоило подниматься на подмостки Ромба.

Почему?

Он все вспоминал свое секундное ликование, когда госпожа Спри не смогла справиться с печатью, созданной Ардом. Пусть и кривой, корявой, содержащей в себе даже не прототипы, анаброски прототипов трансмутационных рунических связей. Странное чувство. Одновременно приятное, но в то же время — жгучее. Разъедающее изнутри.

Прежде оно было юноше незнакомо.

«…Я чувствую пятна Темных Слов на твоей душе. Сейчас они лишь маленькие кляксы. Едва заметные точки. Но они растут…»

Права ли была Аллане’Эари, когда в середине лета предупреждала его о том, что он не сможет вечно сдерживать натиск пятна, которым по собственной воле сам же и испачкал свою душу? Испачкал еще задолго до встречи с эльфом Эан’Хане в Императорском Банке. Испачкал в ту ночь, когда Шанти’Ра жгли Эвергейл, а Эргар, в образе фигурки, кричал ему, чтобы он не звал огонь.