Линда Дэй что-то кричала. Но Милар сквозь все нарастающую пургу не слышал её голоса. Его чувства ограничивались ощущением холода и глазами. Капитан видел, как Ард вновь ударил посохом о землю. Только на сей раз не было ни звона, ни очередного взрыва ревущей пурги. Под ногами юноши засияла печать, которую Милар видел уже далеко не один раз. Обычно после этого с навершия посоха юноши срывалось в полет ледяное копье.

Только на сей раз все произошло несколько иначе. Для начала на пальцах Арда в мелкую пыль раскрошились накопители, а следом та же участь постигла и те, что мерцали на его поясе. Восемь кристаллов Эрталайн, по четыре на каждую звезду, растворились в дерганом танце словно живой метели.

Навершие посоха Арда запылало белым пламенем, а может быть и ледяным — настолько холодным воздухом, что тот пленял внутри себя свет, не давая тому выбраться наружу. Ледяное копье действительно завертелось веретеном над посохом. Только с каждым оборотом оно втягивало внутрь себя пургу. Удлинялось, расширялось, пока не превратилось в подобие заточенной корабельной мачты. Касаясь краями стен зданий, оно буквально стесывало кирпич, превращая камень в снежную крошку.

Вечные Ангелы! На такое можно было нанизать целый военный грузовик!

Ард качнул посохом, и ледяная мачта сорвалась в полет. Вращаясь веретеном, она тянула за собой пургу, а та, в свою очередь, превращала здания и асфальт в некое подобие каменной мишуры. Будто бы окружающую действительность пропустили сквозь мясорубку.

На посохе Линды Дэй вспыхнула одна из выгравированных на металле печатей. Исчезли жуткие руки-ленты, оставив после себя лишь нескольких волков, которые и сами постепенно сливались с метелью. А с навершия посоха Дэй уже слетали кровавые пузыри. Они увеличивались в объеме и сливались единой пеленой бурлящей алой пены. Там, где они касались поверхности, раздавался короткий хлопок, и на земле и стенах оставались идеально ровные полусферы. Не выжженные кислотой или высеченные невидимыми лезвиями, а будто их попросту «вычерпали» невидимой ложкой для мороженого.

Заостренная ледяная мачта — или же копье, которое не смог бы поднять даже портовый гигант, — врезалась в бурлящую пену, и хлопки слились в единой какофонии звуков. Череда липких псевдовзрывов сжирала не теряющее в скорости копье. То все истончалось, уменьшалось и, казалось бы, вот-вот исчезнет в пучине бурлящей крови. Но с каждым новым хлопком, с каждым очередным лопнувшим пузырем пенная пелена, берегущая Линду Дэй, становилась все тоньше и тоньше, пока, наконец, женщина не вскрикнула.