— Чего стоим? — спросил Милар, когда Ардан моргнул и снова видел перед собой лишь дверь и не более того.

— Погоди секунду.

Юноша отпустил гримуар и поднес левую ладонь к двери. Он мысленно представил, как осколок Имени Льдов и Снегов, наливаясь его собственной волей, окутывает ладонь. Как струится по коже, укрывая пальцы неприступной пеленой.

И в самом деле, через несколько мгновений рука Арда от предплечья до кончика среднего пальца покрылась корочкой искрящегося льда. Милар резко выдохнул и сделал полушаг назад. Арди же, все так же не притрагиваясь к двери, провел ледяной ладонью над тем местом, где пылали символы Фае.

Он буквально зачерпнул их, как зачерпывают воду из пруда. Отнял от двери, и сияние чужой Лей замерцало на его льду. Постепенно угасало, мигая все чаще, но с каждым разом все тусклее, и так пока к ногам юноши не упала горстка снега. Не успев коснуться пола, она истаяла без следа.

Покалывание на пальцах стихло, и Арди отпустил осколок Имени. Отряхнув ладонь от остатков прилипших льдинок, юноша повернул незапертую дверную ручку и толкнул створку вперед.

— Клац! — щелкнул взведенный курок.

Уже в который раз Ардан оказался перед дулом чужого револьвера.

— Плохая идея, госпожа, — прозвучало за спиной.

Милар, заходя внутрь и тут же делая шаг в сторону, направил свое железо на эльфийскую полукровку, державшую Арда на прицеле.

— Кто вы такие? — прошипела девушка.

Ардан хорошо её помнил. Все те же темно-синие, вьющиеся волосы. Только вместо сценического наряда, скорее открывающего, нежели прикрывающего атласную кожу стройного, соблазнительного тела, она была одета в простое домашнее платье и свитер. Прищуренные миндалевидные глаза цвета только-только занявшегося пламени и изгибы тела, которым могли бы позавидовать лучшие манекенщицы Бальеро.

Но Арда внешний вид Лиаэлиры нисколько не прельщал. Он лишь отметил её не то чтобы даже красоту, а некую, почти животную сексуальность, и на том все и закончилось. Все равно как увидеть картину или скульптуру.

— Терпеть не могу таких, как ты, — все той же интонацией лесной змейки произнесла Лиаэлира.

— Прошу прощения? — удивился Ардан, нисколько не беспокоящийся насчет револьвера.

После всех сотен часов тренировок он легко бы успел не только сотворить Щит Орловского, но и, при необходимости, лишить эльфийку руки, держащей оружие. И было бы хорошо, чтобы до этого не дошло.

— Тех, чье сердце действительно принадлежит другому… или другой, — пояснила певица, все так же не сводя прицела с лица Арда. — Для сатиров это хуже железа. А во мне сильна кровь отца. Он был последним из Лесных Шутов.