Ардан смотрел на эту миниатюрную женщину, способную, скорее всего, на такое, от чего у многих мужчин желудок не сможет удержать недавнюю трапезу.

— Ты не подумай, — продолжила капитан. — Я люблю свою страну. Просто… чтобы беречь четыреста миллионов населения, Ард, нужны несколько десятков тысяч тех, кто вот здесь, — она приложила ладонь к сердцу, — ничего не чувствует. Кто не станет сомневаться, отправлять ему на тот свет лорда Криницкого или нет. И уж тем более потом весь вечер не проведет на балконе, размышляя о смысле жизни и всем таком.

— Я не думал о смысле жизни, — буркнул Ард.

— А о чем ты думал?

О Тесс… Об Алькаде. О матушке. Эрти. О своих друзьях. О всем том, чем Арди прежде даже не мечтал обладать.

— Вот видишь, — Алоаэиол приоткрыла глаза и мягко улыбнулась Арду. — Береги эту свою черту, Ард. Пока она у тебя есть — ты человек, а не бездушная машина… как мы.

Ардан протянул ладонь и, прислушавшись к шепоту танцующего вокруг снега, позвал осколок. Маленькая снежинка в форме ласточки взмахнула крыльями и унеслась в сторону океана, закутавшегося в бархатный мрак ночи.

— Ты ведь Слышащая, да? — спросил Ардан.

Алоаэиол улыбнулась.

— Догадался, — выдохнула она.

Ардан действительно догадался. Но только сейчас.

— Ты ведь не эльфийка.

— А я никогда и не пыталась себя за неё выдать, — резонно заметила капитан Алоаэиол и так перегнулась через парапет, что еще немного — и свалилась бы в канал. — Я родилась в семье простых фермеров, Ард. Небольшой надел земли. И такой же небольшой городок. Неподалеку отсюда. Несколько дней на поезде.

— На границе Высокого Леса.

Капитану не требовалось подтверждать слова Арда. Все и так было понятно…

— Родители сперва не понимали. Затем начали бояться. А когда я впервые заранее почувствовала смерть дочки трактирщика, то меня начали бояться. Сторониться, а затем… — Алоаэиол вздохнула и коротко дернула плечиками. — Десятилетней Слышащей девочке, которая не понимала, почему она видит мир иначе, чем остальные, не нашлось места в поселке. Я не стала дожидаться, пока со мной совершенно случайно произойдет что-то нехорошее. И сбежала из дома. Может, кстати, и зря. Родители меня любили. Но не настолько сильно, чтобы обрадоваться, когда я через пятнадцать лет их навестила. Скорее даже наоборот — я видела, как облегчение в их глазах сменилось настороженностью и опаской.

— Когда это было? — только и спросил Ард.

— Почти сорок лет назад, капрал. Мутанты стареют медленнее, чем люди. Это одна из наших особенностей.

Ардан предполагал нечто подобное, потому что иначе короткие обмолвки лейтенанта Корносского, выглядевшего на тридцать лет, не сходились с тем, о чем именно он говорил. Причем говорил так, будто был свидетелем происходящего. Так что, скорее всего, лейтенанту уже хорошо за пятьдесят.