Пока парни молча и деловито поливали друг друга ледяной водой из ведра, сбивая корку семеновской глины, я сидел на ящике и медитативно протирал тряпочкой темный аптекарский флакон.
Chloroformium.
Жидкость внутри маслянисто плескалась.
Кот, мокрый, дрожащий от холода, но уже отмытый до приемлемого состояния, подошел ко мне. Он вытирал руки о штаны, разминая пальцы.
— Ну что, Сеня, — тихо спросил он, глядя на пузырек. — Идем?
— Идем.
— Секретер, значит… — Кот задумчиво пожевал губу. — Я пока спал, все думал. Замок-то я вскрою, если там не сейф. Инструмент твой — вещь. Но расклад, Сеня, гнилой.
Он говорил спокойно, без нытья.
— В чем гниль? — спросил я, хотя и сам знал ответ.
— Это не прихожая, где схватил и беги.
Кот посмотрел мне в глаза.
— Если разбудим кого, можем не успеть ноги сделать. Нас там и повяжут. Каторга.
— Верно мыслишь, — кивнул я. — Риск предельный. Но и куш, Кот, не чета пальто из передней.
— Это хорошо. Как мы заткнем-то? Подушкой? Шуметь нельзя.
— Нет, — покачал я головой. — Никакой мокрухи. Мы чтим уголовный кодекс. У нас есть наука.
Я поднял пузырек с хлороформом на уровень глаз.
— Что это? — Кот принюхался. — Эфиром тянет.
— Почти. Хлороформ.
— Это чем доктора людей морят, чтоб резать не больно было? — догадался Упырь.
— Именно. Гениальная вещь. Капнем на тряпочку, поднесем к лицу — аккуратно, без насилия. И будут спать как младенцы. Глубоко и сладко. Даже если мы в комнате плясать начнем с бубном — не проснутся.
Я увидел, как напряжение отпускает Кота.
— Точно не проснется? — уточнил он деловито.
— Гарантирую. У нас будет минут десять полной тишины. Тебе хватит на замок?
Кот усмехнулся, разглядывая свои сбитые, но все еще ловкие пальцы.
Я спрятал пузырек во внутренний карман.
Кот надел картуз, поправил его лихим, привычным жестом. В его осанке появилась та самая наглая, воровская уверенность.
— Ну, раз наука на нашей стороне… — хмыкнул он. — Тогда веди, профессор. Пощупаем мы это немецкое качество.
— С богом, — буркнул Упырь.
Мы вышли из сарая в предутренний туман. Город еще спал, не подозревая, что трое «химиков» вышли на охоту.
Глава 20
Глава 20
Гончарная улица встретила нас серой, промозглой сыростью. Город только продирал глаза, кутаясь в утренний туман.
Мы нырнули в глубокую, темную подворотню дома напротив. Отсюда были видны черный ход и парадный, а нас скрывала густая тень арки.
Кот, надвинув картуз на самые глаза, переминался с ноги на ногу, пряча руки в карманы. Упырь застыл каменным изваянием, только желваки ходили на скулах.
В тишине улицы раздавалось лишь ритмичное, шаркающее «шших-шших» — это дворники, вечные стражи петербургских мостовых, вышли на утреннюю вахту, сметая ночную грязь.