Те самые соседки Вари — Прасковья с Анфисой. Языки у них длинные, злобные, но за пару копеек или просто из желания перемыть кости господам они выложат все под чистую. Можно, конечно, и у самой Вари спросить, но вмешивать ее не хотелось. Тем более такие «информаторы» и в будущем пригодятся. Пора налаживать связи.
И, поправив узел на плече, зашагал в сторону Гончарной улицы. Операция «Гутен-морген» переходила в стадию разведки.
Глава 18
Глава 18
Добраться до Гончарной улицы труда не составило, хотя узел с металлом порядком оттянул плечо.
Дверь, ведущая в бывший угол Вари, находилась в полуподвале. Три стертых каменных ступени вели вниз, в каменный карман, где за облупленной, разбухшей от сырости створкой текла своя жизнь.
Сразу стучать я не стал, просто толкнул дверь плечом, и она неохотно, со скрипом подалась внутрь.
В комнате было тесно и сумрачно. Повсюду висели мокрые простыни, пододеяльники, чьи-то рубахи — бесконечные горы чужого белья.
Я нырнул под влажную простыню, пробираясь в жилой угол.
Там, за баррикадами, на столе горел огарок свечи.
За столом сидела Пелагея.
Она курила, держа папиросу в углу рта и щурясь. Где-то в углу, за ширмой, раскатисто храпела Анфиса — наработалась, видать.
Увидев меня, вынырнувшего из-за мокрой простыни, Пелагея даже не вздрогнула. Она медленно перевела взгляд на мое лицо, и губы ее скривились в ухмылке, обнажив провал на месте переднего зуба.
— Явился, не запылился, — хрипловато прокуренным голосом произнесла чернявая.
Она криво усмехнулась, демонстрируя отсутствие переднего зуба.
— Доброй ночи, барышня, — начал я, опуская узел на пол.
Она встала. Роста в ней было немного.
— Ты кралю свою увел? Увел. Вещички ее забрал? Забрал. А теперь сюда явился.
— Предложение есть к тебе, красавица, — улыбнулся я.
— Да срать я на это хотела! — рявкнула она шепотом, чтобы не разбудить Анфису. — Мы комнату втроем снимали. Вскладчину. А теперь Варька твоя хвостом вильнула, и платить нам с Анфиской? За двоих?
Она шагнула ко мне, уперев руки в бока.
— Мы тут не миллионщицы. Мы в накладе остались из-за тебя, спаситель хренов. Так что давай, раскошеливайся.
— С чего бы? — холодно спросил я. — Варя за себя платила.
— А плевать! — Пелагея сверкнула глазами. — Хозяйка с нас полную сумму требует. Ей без разницы, сколько тут рыл ночует. Так что гони монету! Или я сейчас такой хай подниму, что весь дом сбежится. А ты, я гляжу, с мешком… Ворованное поди? Городовому интересно будет посмотреть, что там у тебя звякает.
Она хищно улыбнулась щербатым ртом, явно чувствуя, что загнала меня в угол.