Глаза Спицы округлились до размеров тех самых пуговиц в его лавке. До него наконец начало доходить.
— Сеня… Ты что, хочешь…
— Хочу справедливости, — отрезал я. — И денег. Очень много денег.
От открывшейся перспективы слегка захватило дух. В воображении уже рисовался Невский проспект как бесконечный океан витрин. Булочные, ювелиры, модистки, кондитерские — сотни сияющих, манящих и невероятно хрупких стекол. Если каждый владелец, дрожащий за свой «хрусталь», внесет в нашу кассу взаимопомощи хотя бы по червонцу… Мы не только приют прокормим. Мы этот город купим, перепродадим и снова купим.
Но начинать следовало с малого. С показательной порки. И Амалия Готлибовна идеально подходила на роль жертвенного барана. Тяжелая рука легла на плечо приятеля.
— Слушай боевую задачу. Завтра идешь на работу как ни в чем не бывало. Если спросят про ожог — отвечай: сам дурак, споткнулся, о печку приложился. Ничего не знай, ничего не ведай. Ты — ветошь. Понял?
— Понял, Сеня. А дальше-то что?
— А дальше… скоро твоей хозяйке придет «письмо счастья». А потом, если она не поймет изящного намека, раздастся звон. Очень громкий и очень дорогой звон французского хрусталя! — закончил я, дружески хлопнув Спицу по плечу. — А теперь по ожогу, — глянул я на него. — Найди подорожник, разотри в кашицу. И на место ожога. Да аккуратно завяжи чем. Завтра картошки раздобуду, говорят, помогает, или мази какой. Все, бывай. Мне еще «флот» к бою готовить надо.
Спица кивнул и, натянув воротник до самых ушей, поспешил. Развернувшись, я зашагал в сторону Невы. Требовалось найти подходящий снаряд. Хотя нет, для первого акта обычный булыжник — это слишком вульгарно. Тут нужно что-то более инженерное. Например, гайка. Тяжелая, компактная и летящая точно в цель. Или… небольшой кусочек свинца?
Добро пожаловать в эпоху организованного рэкета, город Чикаго… то есть Санкт-Петербург!
Глава 13
Глава 13
Расставшись со Спицей, я не сразу пошел к реке. Крюк пришлось сделать приличный, к Расстанной, но оставить «танк» без команды было нельзя.
Двор ломового извозчика Прохорова тонул в ночной тишине. Только из будки сторожа доносился мощный, раскатистый храп.
Я скользнул в приоткрытую калитку.
В глубине двора, под навесом, угадывалась темная фигура. Васян не спал. Он возился у телеги, тихо позвякивая сбруей. Рядом переминался с ноги на ногу огромный силуэт — тот самый гнедой битюг.
— Тпр-р-у, тише ты… — шептал Васян, успокаивая коня.
Я подошел сзади, стараясь не шуметь, но солома предательски хрустнула. Васян дернулся, мгновенно разворачиваясь. В руке у него мелькнула тяжелая железная шкворня.