* * *

Тиэко подарила мне блок караоке и видеомагнитофон. И сказала, что обидится, если я откажусь, а с меня взяла обещание, записать на кассеты те песни, которые ей нравятся. Мы обменялись телефонами, и она обещала мне позвонить. И выслать мне почтой караоке-кассеты. А я подарил одну из своих кассет с песнями Юрия Антонова, записанных в Доме радио и аранжированных музыкантами, приглашёнными Ириной Юрьевной. Нормально получилось, кстати, получилось наложить на мой голос музыку.

Чтобы уменьшить градус восторгов в свой адрес, или наоборот поднять его так, чтобы они перестали бы удивляться, чему бы то ни было, я достал свою кассету и поставил в дек. Сначала японцы просто слушали русские песни.

— Кто поёт? — подозрительно глядя на меня, спросила Тиэко. — Ты?

Я кивнул. И тут Тиэко разулыбалась.

— Так он профессиональный музыкант! — сказала она, обратившись к деду. — Поэтому он так хорошо поёт. Так ведь? Ты учился?

Это она обратилась ко мне. Я кивнул.

— Тогда понятно, — облегчённо вздохнула девушка. — Подаришь мне кассету?

— Конечно, — сказал я. — Специально вёз тебе в подарок.

Тиэко захлопала ресницами и тогда подарила мне видеомагнитофон с караоке центром. Так у них принято у японцев. Обязательно отдариваться. А если нет, чем отдариться, подарки японцы не принимают категорически. Я знал эту особенность и использовал её не без умысла. Коварный гугенот, ага… Ну, или самому отдариться, если кто-то подарит что-то раньше. Получилось удачно.

На следующий день Тиэко отвезла нас в торговый центр, где мы спустили все свои командировочные. Все разбрелись по интересам, а мы с Тиэко пошли к музыкальным павильонам, где я взял блок аудиокассет и несколько видеофильмов с Брюсом Ли: «Кулак ярости», «Путь Дракона», «Выход дракона», «Большой босс», и Джэки Чаном: «Маленький тигр из Квантунга» и «Новый кулак ярости», «Последнее испытание Шаолиня», «Разборка в Гонконге».

Тиэко, глядя на то, как я спустил все деньги, предложила свои, но я категорически отказался и она не настаивала, но узнав, что у меня есть электрогитара, купила струны. Отдавая их мне, она сказала:

— Я не дарю тебе их. Я хочу, чтобы ты, когда играл, всегда вспоминал обо мне.

Я удивился, но струны принял. На следующий день я уже не улыбался и Тиэко это заметила.

— Почему ты не улыбаешься, как вчера? — спросила она, когда мы остались одни.

Я помолчал, подумав и сказал.

— Мы сегодня уезжаем, а это грустно.

Тогда замолчала и задумалась Тиэко. И вот, подарила струны. Струны своей любви, как она сказала.

[1] Я отдаю ей всю свою любовь. Это все, что я делаю. И если бы ты увидел мою любовь, Ты бы тоже ее полюбил.