— А Ефрема из Владивостока не ваши вели?
Ирина помолчала немного и спросила:
— Зачем его нам вести?
— Ирина Юрьевна, вы, вроде бы не той национальности, чтобы отвечать вопросом на вопрос.
— Зато я той профессии. Журналист, — хмыкнув, отпарировала она.
— Ага. Понятно. Так и что?
— Нет. Не вели. Но тебя вела охрана. От неё никаких сигналов не поступало. Долго его вели?
— До самого дома.
— Странно. Я уточню. Сообщу. Отбой.
Ирина отключилась, а я задумался. С этими преследователями что-то надо было делать. Они, точно, замешаны в деле с золотом и поселением староверов. И, не важно, кто они. Из органов или обычные бандиты. Какая мне разница?
— Мир не прост, совсем не прост, нельзя в нём скрыться от бурь и от гроз, — пропел я и вздохнул. — Э-хэ-хе… Если со мной, ты рядом со мной…
Прошлая жизнь показала, что окружающие люди друг другу не друзья, не товарищи и не братья. Всяк, даже, нормально-обычный человек думает только о себе. Альтруистов единицы на миллион. А некоторые ведут себя, как обычные бандиты. Достигая своих целей, не только не обращая внимание на мнение окружающих, но и банально обворовывая и даже грабя их.
— Мир не прост, совсем не прост, — снова повторил я и подумал, что зря позвонил Ирине.
— Но, зато узнал, что это не их люди и поэтому теперь руки у меня развязаны. Хм. Охрана не заметила слежки? Это как? Может и в охране засели чужие? Запросто. Отбиваться надо жёстко, но не… Хм! Думай, голова, думай!
Улёгся на тахту. Лёжа думается легче.
— Где-то сидит паук, — думал я. — Взять «языка»? И спросить? Хм. Пусть пока «свои» поспрашивают. Хотя… Где свои? Где чужие? М-да-а-а… И они, наверняка знают, что меня надо сначала пристрелить, и только потом пытаться брать в плен. Кстати, а что у меня есть от пули? Хм! А ничего… Ничего, ничего, ничего… Кроме регенерации. И о ней они тоже, наверняка, знают. Поэтому, стрелять станут не в голову. Хм. Кто стреляет в голову, тот мяса не ест… Закон охоты. Они станут стрелять в ноги-руки… Чтобы обездвижить. А я так и не проверил, как переношу мгновенную боль и огнестрельное ранение. С*ка! Пи*дец подкрался незаметно.
— Путы на руках и ногах, как я не пытался, порвать не смог, — продолжал размышлять я. — Ефрем простым ремнём связывал. Нет у меня такой силы. Поэтому даваться в руки врагу нельзя. Спеленают по рукам и ногам и… Хм… И делай с ним, что хошь. А из этого какой вывод? Простой. Русские не сдаются! И ещё… Те, кто не с нами — тот против нас. А тех, кто против, надо устранять. Да-а-а-а, надо устраня-я-я-ть…
Глава 18
Я не был «ангелом» в той жизни. Во-первых, сама жизнь не предрасполагала к ангельскому поведению, во-вторых, и натура у меня не соответствовала такому высокому морально-этическому уровню душевного состояния. Я старался не подличать, и это мне в принципе, удавалось, но принципа «глаз за глаз, зуб за зуб» я, некоторый период жизни, придерживался. Девяностые — сложное было время. У народа мозги наперекосяк встали. Многие словно зомби бродили в поисках пропитания. И это не совсем фигура речи. А другие не стесняясь, среди белого дня занимались грабежами и разбоями. Это называлось — рэкет.