Ребята неуверенно топтались, потупив глаза опешив от моего напора.
— Я сейчас занят. У меня распорядок расписан на день. Отдых у меня с часу до трёх. И вечером с восьми. Можете прийти, если остались вопросы. Но лучшее время — это в восемь вечера.
Я поднялся на свой пятый этаж и провёл день так, как обычно.
Вчера и Владимир, и Ирина забрали третью часть сценария. Осталась четвёртая. Всё меня радовало, даже музыкальные тренировки. Пальцы о живали. Точно помогала пишущая машинка. Клавиши букв не нужно было продавливать. Лёгкое касание пальца приводило к удару литеры о ленту и бумагу. Я ни умел печатать всеми десятью пальцами, а тут только заново научился. На простой машинке надо было совершать натуральные примерно дюймовые удары по клавишам, а мизинцем и безымянным это было трудно. А на «Ятрани» — легкотня. Словно на пианино. Иногда я тренировал только одну руку, и тогда пальцам приходилось растопыриваться и тянуться.
Днём после обеда я, обычно, спал. Залёг и в этот день. Но никтоне пришёл. Пришли вечером. Ровно в восемь, но сначала позвонили по телефону. Я только-только пришёл с ужина.
— К вам Штурмин и Касьянов, — сказала Наталья.
— Пусть поднимаются, — разрешил я.
Через пять минут в дверь постучали. Я открыл.
— Здравствуйте. Разрешите! — спросил Штурмин.
— Здравствуйте. Проходите. Раздевайтесь-разувайтесь, проходите в зал.
— Хороший номер. Люкс? — спросил Тадеуш.
— И вам здравствуйте.
— Доброго вечера, — сказал Касьянов и улыбнулся одной стороной рта.
— Усаживайтесь в кресла, — сказал я.
Они сели. Я взял из шкафа салфетку и, положив на журнальный столик, замкнул сторожевой круг. Вокруг них…
Глава 7
От этих людей можно было ожидать всего, чего угодно. Может быть не сейчас, но бережёного Бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт. Вполне себе от них можно было ожидать и провокацию. А зачем оно мне надо? С чего это я так вдруг решил что могут быть провокации и «всякое такое»? Да, потому что своей инициативой включения каратэ в федерацию борьбы, я выбил из под Штурмина, зарабатывающего деньги на обучении «драчунов», табуретку.
Штурмин уже лет пять, фактически, нигде не работал, живя на средства, собираемые с учеников. По десять, двадцать, а то и сорок рублей, между прочим. С малоимущих он брал меньше, с сынков партийно-административной аристократии побольше. Вот через этих «сынков», вернее, через их пап, он и «пробивал» разрешение на признание каратэ — ещё одним официальным, кажется пятьдесят вторым, видом спорта в СССР, со своей федерацией и с ним, Штурминым, во главе. Вернее, во главе встал бы полковник КГБ Виктор Алексеевич Куприянов, имевший милицейские «документы прикрытия». А Штурмин бы стал его первым заместителем и рулил бы для собственной выгоды, отметая конкурентов, выводя в «свет» только своих учеников, открывая школы по всему Союзу ССР и получая с них барыш.