Переодевшись тут же в «кимоно», я вышел в зал. Этот зал мне нравился. Он был огромный, светлый и, между прочим, тёплый. Не помню я, чтобы мы мёрзли. Два года физры оставили приятные воспоминания. Я и тогда мог не ходить на неё, так как занимался в секции самбо и имел автоматический зачёт, но ходил. Нравилось мне бегать, прыгать кувыркаться и играть в волейбол, баскетбол. В настольный теннис заигрывались так, что прогуливали уроки. Со своим каратэ я играл обеими руками. Сначала решил таким образом отработать удары левой рукой, а потом это оказалось просто полезно и для тенниса. Когда неожиданно перекидываешь ракетку в другую руку и как дашь!
Почему я и включил настольный теннис в программу подготовки каратистов, потому что в нём и перемещение и удары. Ну боковые, ну и что. Хотя, движения рук в пинг-понге совершенно разные. Можно сказать, что с помощью него я и тогда был очень быстрым и, что важнее, — раскованным.
Глава 21
Я тренировался один. Никого не ждал. Да и некого было ждать. Пока. Но я точно знал, что долго ждать не придётся.
Ребята-теннисисты заглянули в зал минут через десять, когда я, то бегал, то ходил по кругу, выполняя разные упражнения: руками-ногами, разного рода кувырки, прогибы и наклоны. Не любил я это делать стоя. Стоя у меня был старый шотоканвский комплекс переходивший в растяжки.
Я был весь в белом и с чёрным поясом. На груди красовалась круглая эмблема с чёрно-красным драконом. На ребят я не отреагировал и они присели на скамейку. Сидели они долго. Пришли курсанты в синей форме с четырьмя шевронами. Те долго не ждали, когда я на них обращу внимание, спросили:
— А где Валентина Петровна?
Я как раз перешёл к растяжкам.
— А за неё, — сказал я, вспомнив фильм «Операция 'Ы».
— А ты каратист, что ли?
— Что-то типа того, — согласился я. — Только это сейчас называется — боевое самбо.
— А дракон тогда причём? — спросил другой курсант.
— А ни при чём. Это дзюдога. Дзюдо, самбо, каратэ — сейчас объединили в рукопашный бой или боевое самбо.
— Покажи что-нибудь? — попросил третий.
— Ты в цирке? — спросил я. — Вы пришли зачем?
— В теннис поиграть.
Я подошёл ближе.
Зал и преподавательскую разделяла решётка из деревянных брусков, образовывающая этакий коридор. Решётка имела разрыв в начале зала, защищённый сеткой, чтобы мяч не вылетал, в середине и в конце зала, где смыкалась с местом-хранилищем спортивных снарядов. Довольно просторным кстати. Там и гири-гантели-штанги имелись.
— Сюда проходим, — сказал я, открыв ключом кабинет, откуда вынес студенческий билет.
Ребята подошли. Обменялись со мной документами. Курсанты забрали ракетки и сетки. Я у них студенческий.