Валентина Сергеевна нахмурилась.

— Ты такой умный? Или такой наглый?

— Я талантливый, — улыбнулся я и добавил. — И не скромный от слова совсем.

— Это видно, — хмыкнув, сказала Валентина Сергеевна и улыбнулась. — Что сказать-то хотел?

— Хотел сказать, что прошусь к вам тренером-преподавателем на полставки. По волейболу.

Валентина Сергеевна приподняла брови.

— Ты уверен что справишься?

Я кивнул. Она некоторое время смотрела на меня, потом сказала:

— Пошли, покажешь, что умеешь?

Вышли в зал. Привязали нижний края сетки, который был отпущен мной вчера и поднят наверх.

— Один на один играл хоть раз?

— На три удара?

Она кивнула.

— Играл.

— Тогда принимай.

Встали по обе стороны сетки.

— Укороченные подаём? — спросил я.

— Нет, — сказала Валентина, подбросила мяч и ударила. Не сильно ударила, метила в центр, туда и попала. Я принял, подняв мяч прямо перед собой, тут же выпрыгнул и ударил, целясь прямо в соперницу.

Она среагировала и тоже приняла, навесила на сетку подбежала, прыгнула, ударила и промазала. Мяч попал в сетку.

— Подавай, — сказала она. — Ты молодец. Хороший удар. И прыгаешь ты, и правда, здорово. Одновременно с мячом. Интересная техника.

Я молча удивился и подумал, чьл я так всегда отрабатывал удары у сетки когда нет напарника. Стукнешь мяч об пол, примешь его на пальцы, подбросишь и вместе сним выпрыгиваешь. Или, если с партнёром, пасанёшь от сетки ему, если принял первый и тут же выпрыгиваешь. А он тебе мяч сразу в ладонь. Игра накоротке. Коронка моя была, да… Тут, в Дальрыбвтузе её и освоил. Пятьдесят лет вперёд.

А вот подачу, которой я хотел удивить соперницу я подсмотрел у одного профессора политеха, с которым мы играли в волейбол уже в зрелом возрасте. Она мне понравилась, потому, что требовала от подающего абсолютной точности движений.

Я подбросил мяч невысоко и вперёд. Ударил по опускающемуся без вращения мячу основанием ладони точно в центр. Кисть в момент удара жёстко зафиксировал в запястье. Это критически важно: если кисть будет расслаблена или, наоборот, слишком напряжена, можно случайно придать мячу вращение. Мяч вылетел, не вращаясь, и вёл себя в воздухе чёрти как. Он вилял в воздухе, как машина с пьяным водителем и, наконец, просто рухнул перед Валентиной Сергеевной.

Валентина Петровна, наблюдавшая нашу перепасовку, от души заржала.

Валентина Сергеевна не смотрела на мяч. Она смотрела на меня. Потом задумчиво сказала.

— Как так? Я двадцать лет в спорте. Я бьюсь над этой подачей столько лет. А он приходит и… Бац! Почему так?

— Это вы меня спрашиваете? — оглянулся по сторонам я.