— Охренеть, какой! — восхищённо подумал я. — Вот кому никакое каратэ не нужно. Уродится же такое чудо-чудное, диво-дивное!
* * *
[1] ИВС — изолятор временного содержание, место содержания задержанных по подозрению.
Глава 10
— У кого-то предубеждение против моего касания их головы имеются? — спросил я. — Нет? Тогда, все закрыли глаза. Кому больно сидеть на ступнях ног, при моём касании почувствует отсутствие боли. Любая боль исчезнет при моём прикосновении. Уйдёт тяжесть и усталость. Вы снова почувствуете себя сильными и бодрыми. Кто дотерпит до моего подхода получит максимальное удовлетворение от исчезновения боли. Незабываемое наслаждение.
— Дыхание глубокое и ровное. Глубокий вдох и выдох. Громче вдох и громче выдох. Всё. Дышим ровно и неслышно. Ровно и неслышно. Дыхание ровное и спокойное. Прохладный ветерок овевает вашу голову. Все звуки исчезают, вы слышите только мой голос. Слышите только мой голос. Дыхание ровное и спокойное. Приятная тяжесть наполняет ваше тело…
Я двигался вдоль шеренг сидящих на коленях ребят и прикасался затылков. Разных затылков. Некоторые вздрагивали, некоторые ребята, в момент прикасания, вздыхали глубже, но, буквально все, облегчённо расслаблялись, когда из них уходила усталость и боль. Я видел это. И кое что даже начинал чувствовать.
Впереди сидели новички и им первым стало «хорошо». Их лица, в конце тренировки выглядевшие очень уставшими, разгладились, одутловатость исчезла, синяки под глазами растаяли. Полтора часа они работали у меня не покладая ни рук, ни ног. Сейчас отдыхали.
Я сразу предупредил, что сегодня — день каратэ и тот кто остаётся сейчас, работает до конца. А если уйдёт из зала во время тренировки, то больше сюда не вернётся.
— Даже травмы или плохое самочувствие — не оправдание. Кто вчера присутствовал, тот знает, что никакие травмы и болячки нам нипочём. Кому будет плохо, зовите. Я вам помогу.
И помогал. И ребята продолжали стоять в стойках, отжиматься, ходить и ползать с новыми силами. К некоторым подходил без призыва и в конце концов все почувствовали что одним касанием пальца я возвращал их к жизни. Они поверили в меня.
— Так они у меня уже через месяц окрепнут, — подумал я, прикасаясь к очерезному затылку. — Кто бы меня так лечил в январе!
— Правая рука свинцово-тяжёлая, ею не хочется двигать, не хочется шевелить. Тело расслабленное и тяжёлое. Дыхание ровное, лёгкое и свободное. Приятная свинцовая тяжесть наполняет левую руку…
Мы с Ириной всё-таки съездили сегодня в Чоботово и посмотрели мой дом. Туда, как раз, завезли мебель. Кровати, диваны, кресла, стулья, столы. Шкафы, где они были нужны, сделали встроенные и Ирина обомлела от такого решения. Сами цыгане «офигели», когда увидели, что я попросил их сделать. И на кухне тоже они собрали «гарнитур», изготовленный по моим эскизам. Из «обычной» фанеры двадцатки. Только столешница из ясеневого сорокамиллиметрового «массива». Клееного, конечно. Но куда деваться? Остальная мебель стандартная, но в перспективе я сделаю себе сам и кровати, и диваны.