Я потер лицо обеими ладонями, чтобы просто размять и улучшить кровообращение. А заодно убрал морщины, разгладив его. Рано мне морщины иметь. Однако, растирая лицо мне показалось, что волос становится всё жёстче и жёстче, и… Отняв ладони, приоткрыл в изумлении рот.
— И биться сердце перестало! — сказал я, видя перед собой молодого человека с небольшой бородкой и усами. Окладистой такой. Не козлиной, какая была у меня по молодости в том прошлом будущем, а нормальная, солидная борода. Правда, какая-то разноцветная: русо-чёрно-рыжая.
— Хм. Ну и ладно.
Я, продолжая думать о бороде, потёр лицо ладонями ещё немного и волос в бороде явно прибавилось. Она стала чуть гуще и длиннее. Вполне себе нормальная борода.
Выйдя из круга и полюбовавшись на себя в обычном зеркале, я вспомнил, что с самой Улунги не мылся. Да и здесь я припотел изрядно, пока меня «колбасило». Но баня стояла не топленной, а лишь чуть-чуть прогретой. Пришлось просто принять ванну, лёжа в которой, я с удовольствием расчёсывал своё новое, хм, «приобретение», пятернёй, как расчёской.
Ещё раз осмотрев себя в зеркале — без ничего, но с бородой — я решил бороду пока не сбривать, а немного полюбоваться собой. В конце концов, до конца моего отпуска, что дал мне директор, оставалось ещё три дня. На работу надо было выходить двенадцатого июня в понедельник. Поэтому решил посидеть дома и немного «поколдовать» в «ведьмином» круге… Разобраться надо было с сине-фиолетовыми зарядами.
Глава 17
Другой силой я научился «пользоваться» после того, как впервые посетил «междуречье». Сначала я назвал её разрушающей. Потом понял, что это «просто» сила. «Сила-сильная, сила-синяя», назвал я её потом, когда понял, что и ею можно лечить. Только она лечит конкретные органы. Просто так наложить руку и «качнуть» в кого-нибудь «синюю силу», как я качаю «обычную», чревато гибелью этого кого-то. На воронах проверено.
Но в «ведьмином круге» в обратном зеркале получалось видеть не только место «пробоя» в себе, но и в других, и вливать синюю силу туда целенаправленно. Или, скорее, наоборот, потому что, сначала я разглядел в зеркале «внутренности» голубей, а потом уже у себя. И такой процесс «исцеления» нравился мне больше. Его уже можно было назвать «лечение». И ладно, что видеть повреждённые органы я мог только тогда, когда человек находится в круге. Зато там же можно делать и диагностику. И теперь я мог не сразу полностью исцелить, а только чуть-чуть «подлечить» пациента.
Такое «лечение» сильно походило на колдовство и магию, но я точно знал, что это никакая не магия. Я ведь не читал никаких заклинаний, а просто брал жизненную силу из глубокого источника, и вливал её в конкретный орган человека. Это одно и то же, что и иглоукалывание. Ведь его мы не называем магией? Так и тут. Причём, иногда повреждённые участки не совпадали с конкретными органами, а были разбросаны по всему телу. Как изнутри, так и снаружи.