— Он ещё и издевается, — сказала Валентина Сергеевна, разворачиваясь к коллеге.

— Наш парень, — продолжая улыбаться, сказала «мужичка».

* * *

Однако Валентину Сергеевну я как тренер не убедил. Она погоняла меня по другим приёмам и подачам. Мы больше не играли. Она меня тестировала. Что какой номер делает при той или иной комбинации? Отход-подход, перемещения, блокировка-атака.

— Так ведь не бывает, Валя, — сказала она Петровне. — Ему семнадцать. А знает он, мне кажется, больше меня. По крайней мере, не меньше. Как так?

— Да, потому, что я был всеядным и любил все виды спорта, даже кёрлинг. Вот только с сёрфингом у меня не задалось. И в футбол я не очень играл. Потому что больше любил на воротах стоять. Именно любил, воспринимая мяч, как врага, стремящегося проникнуть в ворота. А футболистов-соперников как, хм, соперников. И мне нравилось не забивать голы, а чтобы не забивали мне. И я боролся не с соперником, а со своим телом, заставляя его делать то, что надо мне в данном конкретно случае.

— Как так? — переспросила она.

— Он же тебе сказал, что он талантливый. Как Карлсон, который живёт на крыше.

— Ну, только если это так, — вздохнула Сергеевна. — Пошли к ректору.

В этот день я приехал в институт рано, ещё до обеда. Физручки принимали зачёты. Потом мы поиграли с Сергеевной в волейбол и пошли к ректору. Виктор Петрович даже не удивился.

— У вас же вакансия? А у вас нагрузка выше крыши. Так принимайте, пока он не передумал. Девушка есть? — спросил он меня.

— Нет, пока.

— Тогда ему вообще делать нечего. Вводите его в курс дела. Только… Надо открыть мужскую половину.

— Откроем конечно, — сказала Сергеевна. — Он сам и займётся наведением там порядка.

Я непонимающе посмотрел на обоих. Ректтор улыбнулся.

— Всё равно мы должны были как-то тебя обеспечить помещением.

— Что за помещение? — спросил я.

— Валентина Сергеевна покажет.

— Пиши заявление, — сказала мой новый начальник.

— А ты что сегодня не в коже? Морось есть, а ты сухой?

— Так, он на машине, — сказала начальница. — Ещё вчера приехал вечером. Валя сказала.

— На машине? Вечером? А почему днём на мотоцикле?

— Только во второй половине дня прилетела из Москвы, — пояснил я.

— Прилетела⁈ — удивился ректор. — У нас не садятся тяжёлые самолёты.

Я, не зная, как сказать, что машина прилетела военным бортом на специальный военный аэродром, куда садятся и откуда взлетают наши бомбовозы, промолчал.

В приёмной мне дали лист и карандаш. Валентина Сергеевна отнесла заявление в отдел кадров. Там я заполнил анкету и автобиографию и был свободен.

Оказалось, что со стороны выгородки со спортивными снарядами была дверь. Когда мы её открыли, за ней оказалась комната, по площади не меньше «женского» кабинета, но заваленная всяким хламом от спортивных матов, до строительного инвентаря и банок из под краски и с краской.