Штурмин побогровел, но что ответить не нашёлся. Тогда сказал Касьянов.

— Что такое «рэндзюку-ваза»? — спросил он спокойно.

— Обычно под рендзоку понимается последовательность непрерывного выполнения техники защиты и атаки, используемая либо для прорыва обороны противника и нанесения решающего удара, либо для самозащиты и боя.

— Покажешь? — спросил Касьянов.

— Зачем? — удивился я. — Я не ваш инструктор. А вы сюда пришли не консультироваться, а наезжать.

— Хм! Наезжать? Интересное слово, — сказал, улыбнувшись Касьянов. — У тебя сложилось не верное впечатление. Алексей Борисович выбрал для нашей беседы неправильный тон. И его можно понять. Он очень много сделал, чтобы разрешили каратэ. Это мы коллективное письмо в этом году написали.

— Ага. Чтобы разрешили каратэ и разрешили подобрать под себя все остальные секции, да? — усмехнулся я. — И в чём дело? Каратэ разрешили. Занимайтесь. Но ведь вы боитесь, что пойдут не к вам, а к другим тренерам.

— Я не боюсь, — сказал Касьянов. — Мой стиль не каратэ.

— А какой? — удивился я.

— Как ты и сказал, — боевое самбо. Или ещё правильнее — рукопашный бой. Хорошее название, — сказал Касьянов. — Самбо — это самозащита, а для воинов нужно и нападение.

— Так и в чём дело? — спросил я.

— Тад, о чём с ним говорить? Проломить ему башку и дело с концом! Если не уймётся. Понял, да, щенок⁈ Не угомонишься, — пи*дец тебе. Будет он ещё моим ученикам мозги промывать! Уяснил?

Штурмин вскочил с кресла и, сжав кулаки, встал в угрожающую позу. Его «накрыло». Мне рассказывали, что у него бывало такое.

— Успокойся! Ты что такое говоришь? — сказал Тадеуш, нахмурившись и демонстративно оглядывая комнату по периметру. — Совсем сдурел? На криминал подбиваешь? Я тебе не твои шавки! С ними так разговаривай.

Касьянов был старше Штурмина лет на девять и, похоже, мог себе позволить с ним такой тон, потому что Штурмин осёкся. Касьянов выжил в послевоенное время и долго работал таксистом. Поэтому имел серьёзный опыт общения с блатным миром. И я думал, что он являлся для Штурмина посредником в общении с криминальными авторитетами. Своего рода «крышей».

— Я правильно понял вас, Алексей Борисович, что вы угрожаете мне физической расправой, если я продолжу продвигать не каратэ, а самбо?

Глаза у Штурмина едва не вылезли из орбит. Он понял, что наговорил лишнего и стоял, тоже озираясь по сторонам и хватая воздух раскрытым ртом.

— Погорячился он! Чего ты за язык цепляешься? — вроде, как спокойным тоном, проговорил Касьянов. — Разозлился человек. Говорю же… Он слишком много отдал сил в разных кабинетах, а тут ты со своим самбо.